Страсть сжигает все преграды

Мальчик не сомневался, что безопасно проспит до тех пор, пока не решит проснуться. Прия принесла на серебряном подносе высокий бокал лимонада и со вздохом отметила усталость на лице Эшли.

— Вам надо отдыхать, мадам, — сказала она. — Для бэби нехорошо, если вы слишком усталая.

Когда спящий ребенок перешел в руки бабушки, Эшли нахмурилась. Женщина явно имела в виду не своего внука.

— Вы думаете, я не знаю? — Прия окинула ее поддразнивающим взглядом и засмеялась. — У меня одиннадцать детей и двадцать внуков. Я очень мудрая насчет прихода новых бэби. Он удивляется, почему вы целый день усталая… Он удивляется, почему вы не хотите той еды, этой еды… И потом, это на вашем лице. Как вы скажете? Полнота. Я вижу ее. Я знаю. Вы скоро скажете ему и сделаете его очень счастливым мужчиной.

Когда Прия ушла в дом, Эшли глубоко втянула горячий неподвижный воздух. Это невозможно. Нет-нет, вполне возможно, возразил тихий голос рассудка. Была та ночь в Лондоне, когда отчаянная, истомившаяся страсть смела все преграды. От шока у нее выступил пот. Она не думала, она не мечтала, она даже не хотела принимать во внимание риск, какому подверглась в ту ночь.

И сейчас, совершенно неожиданно, все стало очевидным. Она так погрузилась в сложность и напряженность их отношений, что будто ослепла и не видела доказательств, которые ложились прямо ей под нос. Тошнота, головокружение, усталость. И неожиданно до нее дошло, что месячные уже задержались на десять дней.

— Я наблюдал за тобой, когда ты играла с внуком Прии.

Эшли резко повернула голову, краска залила щеки. Высокий, загорелый, в легком полотняном костюме, подчеркивавшем его узкие бедра и длинные мускулистые ноги, Вито выглядел неотразимым. Она с трудом отвела взгляд.

— Я думала, ты работаешь.

— Я женился на тебе не для того, чтобы проводить все дни за компьютером.

Конечно, нет. Он женился на ней, чтобы иметь ребенка. Правда, по какой-то непостижимой причине временно отложил исполнение своего намерения. От нелепого желания смеяться у Эшли покраснело лицо: Она еще не оправилась от шока понимания, что, вполне вероятно, уже беременна.

Томительная жажда материнства пронзила Эшли. Жажда древняя как мир. Она подавила ее. Даже если она беременна, размышляла Эшли, то вовсе не застрахована от второго выкидыша. Горькая обида словно обожгла ее. Как он мог еще раз подвергнуть ее такому испытанию? Мучительное разочарование и чувство поражения во второй раз будут еще острее.

— Для женщины, которая не любит детей, ты замечательно талантливо, развлекаешь их, — пробормотал Вито примирительным тоном, прерывая затянувшееся молчание.

— Ни разу в жизни я не говорила тебе, что не люблю детей, — взорвалась Эшли в ответ на неуместное замечание.