Страсть сжигает все преграды

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — натянуто сказала она.

— Ты посмотрела через толпу на меня и потом прильнула к Хенесси, будто вторая кожа.

Кровь бросилась ей в лицо. Да, она знала, что он наблюдает за ней, ощущала на себе его взгляд. Эшли была слишком честной, чтобы отрицать этот факт. Он обидел ее, и она отреагировала импульсивно, как и всегда. И вдруг ей стало стыдно, что она использовала Джоша.

— Так почему ты это сделала?

Он слишком часто в этот вечер, разжигая гнев, доводил ее до крайности. Эшли вскинула голову и бросила:

— Если я пойду к черту, то возьму тебя с собой. — Он шагнул к ней. — Я хочу знать, зачем ты устроила этот спектакль?

Властная рука обхватила ее плечо, не позволяя отступить.

— Нам лучше вернуться к гостям… — В горле встал ком, она не могла дышать.

Палец Вито провел линию от ее подбородка к шее. Эшли судорожно сглотнула. Во рту пересохло. Внутренний жар начал волнами подниматься вверх. Длинные пальцы, лаская, скользили по ее подбородку. Ей хотелось, словно кошке, прижаться щекой к его ладони, но Эшли изо всех сил противилась искушению. Между тем рука с плеча переместилась на спину и поползла вниз по позвоночнику, обвела напряженные мышцы и потом нырнула ниже талии, чтобы прижать ее теснее к себе.

— Гости, — ослабевшим голосом повторила она, стараясь удержать порядок в мыслях, которые уже понеслись кувырком.

Сверкающий взгляд отражался в ее широко раскрытых глазах, а пальцы все теснее прижимали к себе ее бедра. Возбуждение, бурное и неотвратимое, сотрясало ее. Сильные толчки прижатой к её животу восставшей плоти электризовали ее. Эшли вздрагивала в ответ. Она зажмурилась. Только не это!

— Почему? — настаивал он.

— Что — почему? — пролепетала она.

— Джулия… Ты обидел меня, — с трудом выдавила она.

Вито отпустил ее. Он шагнул назад и взял свой бокал. Он оставил ее в центре комнаты, словно на необитаемом острове. Она ошеломленно смотрела на него. Он стоял в мягком круге света лампы, красивый, как темный ангел. Жестокий, безжалостный ангел с повадками хищного зверя. У Эшли защемило сердце, едва она вспомнила, как легко он когда-то ушел от нее.

Ноги не держали ее. К горлу поднималась тошнота. Но хуже всего, что голод тела требовал утоления. Эшли опустилась на софу, бледная и изнуренная. И ей было стыдно, что почти без усилий он добивается от нее того, чего хочет.

— Ты и правда ненавидишь меня? — Вопрос просто сорвался с языка и не требовал ответа. — И винишь меня во всем, что случилось четыре года назад? Ты не хочешь признать, что с той стороны забора, где стою я, совсем другая точка зрения.

— Неужели? — В равнодушном отклике не прозвучало и тени сочувствия.

— Ты ушел, а не я, — подчеркнуто осуждающе проговорила она.