Страсть сжигает все преграды

Она удивлялась, что случилось с романтическим мужчиной, который когда-то в очаровательной манере истинно итальянского возлюбленного регулярно дарил ей цветы и небольшие безделушки. А она не хотела их принимать и подавляла в себе желание оценить чувство, стоявшее за потребностью постоянно одаривать ее.

Эшли ненавидела цветы. Когда отец особенно мерзко вел себя с матерью, на следующий день он всегда являлся домой с цветами. И ее наивная мать приходила в экстаз. У Эшли мелькнула мысль, что с самого начала все ее отношения с Вито проходили под гнетом ужаса: больше всего на свете она боялась стать похожей на мать. Крохотная морщинка залегла между ее тонкими бровями.

— Еще не слишком поздно пригласить на свадьбу твою семью.

— Спасибо, не надо. — Эшли покачала головой.

— Но твоя сестра, конечно…

— Но есть у тебя кто-то близкий? — настаивал Вито.

Самым близким был он. Но его не удовлетворяло то, что она готова была дать. Он хотел все или ничего. Таков был Вито. Если человек не отдавал всего, Вито полагал, что его обсчитали. Банкир всегда остается банкиром. Все счета на стол, баланс подведен, и все в полном порядке. Он не прислушивался к правде, которую желал услышать. Он просто требовал, чтобы она переплавилась в такую женщину, какая ему нужна.

Он наплевательски относился к ее потребностям. Сама мысль о том, что ей необходима какая-то форма самостоятельности, оскорбляла его мужское достоинство. Впервые в жизни Эшли чувствовала себя духовно свободной, а он пытался посадить ее в клетку. И даже если бы она так не думала, то все равно в девятнадцать лет она была еще слишком молодой для брака, детей и ответственности, которая бы легла на нее. А Вито думал, что предлагает ей рай на тарелочке. Теперь по крайней мере он знает истинное положение дел, горько подумала она.

На прошлой неделе Вито три раза возил ее в ресторан обедать и один раз — в ночной клуб, где даже не пригласил танцевать. Он отгородился стеной холода. Каждый раз он привозил ее назад в квартиру и оставлял там в одиночном заключении. Он не прикоснулся к ней и пальцем. И Эшли не понимала, это наказание для нее или для него самого. Было бы приятно знать, что он считал дни отказа от секса такими же угнетающими, как и она. Неужели то, что она заставила его почувствовать, напугало его? Это была интересная мысль.

Каждая люстра в огромном доме, казалось, сияла с ослепляющей яркостью. Когда они будут жить в Лондоне, он станет и ее домом. Но не очень долго, усмехнулась Эшли. Она отдаст их браку самое большее год. Когда окажется, что она безнадежно бесплодна, благодаря таблеткам, которые втайне принимает, у Вито не будет причины и дальше продолжать фарс.