Страсть сжигает все преграды

И вдруг очевидная правда этого обвинения показалась Эшли жестокой справедливостью.

Ты нарушила правила, ты и расплачивайся. Четыре года назад она переехала в квартиру Вито, прекрасно понимая, что нарушает неколебимые моральные принципы отца. Она бросила вызов и потом дорого заплатила за свое неповиновение. Но только недавно до нее дошло, что не одна она расплачивалась за свой дерзкий поступок.

Из разговоров Тима Эшли поняла, что мать очень страдает. Но переживания матери из-за поведения дочери просто пустяк по сравнению с мыслью о том, что сын — ее божество — сядет в тюрьму. Сильвию Форрестер, и в лучшие времена эмоционально неустойчивую, беда сына может привести к еще одному нервному срыву. Этого Эшли допустить, не могла. В голове шевельнулась вялая мысль, что есть средство защитить и брата, и мать. И оно у нее в руках.

Не слишком ли поздно? Эшли расправила плечи. Глубоко вздохнула. Надо действовать. Она собралась с силами и вернулась в банк Кавальери. С горящими щеками, внутренне съежившись от необходимости предстоящих переговоров, она подошла к столу клерков. Один из них встал ей навстречу.

— Мисс Форрестер, мистер ди Кавальери позвонил и сказал, что вы можете прямо сейчас подняться наверх.

Ошарашенная, Эшли моргнула. Почему Вито решил дождаться ее? Как он мог предвидеть, что она вернется? Ведь она и сама не знала об этом!

В лифте у нее возникла навязчивая идея, будто она ощущает на лодыжках вес ядра и цепи. Словно каторжник на галерах.

Это не имеет смысла. В требованиях Вито, чтобы она вышла за него замуж, нет смысла. Он очень сексуальный человек, но не раб своего полового влечения. И он это Доказал, когда ушел от нее и тут же женился на другой женщине. Он с презрением отверг любые попытки продолжать отношения, если в конечном результате они не ведут к браку. Больше того, разве возможно, чтобы он по-прежнему находил ее желанной? Неужели справедлив устоявшийся стереотип, который утверждает, что мужчины совсем другие и легко могут отделить чувства от физического влечения? А не разыгрывает ли он какой-то жестокий спектакль, пользуясь своей властью?

Она увидела высокий, гибкий силуэт на фоне стеклянной стены, сквозь которую в ультрасовременный кабинет проходил свет. Вито в молчании ждал ее. Кто бы сумел догадаться, что таится в этих бесстрастных глазах?

— Откуда ты знал, что я вернусь? — выдавила из себя Эшди.

— Ярость, уход, воинственное возвращение. — Темная бровь красноречиво взлетела вверх. — Знакомая последовательность.

— Ты загнал меня в угол. — Кровь отлила от горевшего лица.

— Я действовал грубо, — признал он. — Это, видимо, правда. Но я никогда не предполагал, что у тебя такие сильные чувства к семье.

Эшли проглотила его замечание. У него есть основания выражать удивление.