Благородство и страсть

Теперь маркиз знал о ней столько, сколько не знал ни один человек из тех, с кем ей пришлось иметь дело в течение последних девяти лет. Грейс, чувствовала себя потерянной и боялась, что рассказанная ею история заставит маркиза отвернуться от нее.

– Думаю, ты уже жалеешь о том, что попросил рассказать о моем прошлом, – неловко улыбнувшись, сказала она.

Его лицо по-прежнему оставалось серьезным и сосредоточенным.

– Я никогда ни о чем не жалею.

Теперь Грейс шла впереди, а Мэтью на несколько шагов позади нее. Он решил немного отстать, потому что после своего столь откровенного признания его спутница чувствовала себя несколько неловко и ей хотелось побыть в одиночестве. Да и ему не мешало бы остаться наедине с собой хотя бы на несколько минут, чтобы выпустить, так сказать, пар. А он был просто в ярости.

Мэтью посмотрел на Грейс. Она закрыла ладонями лицо. Без труда можно было догадаться, что она плачет. Она уже еле сдерживала слезы, когда рассказывала ему свою историю. И вот, наконец, они прорвались наружу.

Она рассказывала о себе с таким стыдом. Но как девушка в шестнадцать лет могла принять правильное решение? Она была ослеплена своей любовью, возвышенными мечтами и речами незадачливого книготорговца. И до сих пор не может оправиться от потери своей семьи. Удивляет, правда, и та жестокость, с которой обошлись с Грейс ее родители.

Он же рос в атмосфере любви, благожелательности и понимания. Мать и отец любили его безмерно. И ему было трудно представить себе, чтобы родители отказались от него из-за какого-нибудь его опрометчивого поступка.

Чертов негодяй Паджет! Хотелось бы верить, что сейчас он поджаривается в аду. Как мог пятидесятилетний мужчина лишить такую юную девушку, почти ребенка, всего того, к чему она привыкла с младенчества?

Она целых девять лет прожила с человеком, который был не в состоянии ничего заработать, а мог только разглагольствовать о высоких материях и есть при этом купленный на деньги ее матери хлеб. А рядом – ни друзей, пи родственников, ни даже соседей, которые бежали от се мужа как черти от ладана.

При этом у Грейс даже и мысли не возникало оставить этого старого глупца. Она старалась всеми силами скрасить их положение. Нищета, голод и отчаяние убивали ее, но она воспринимала свою судьбу как нечто должное.

И вдруг Мэтью открылась причина, из-за которой он так злился на мужа Грейс. Он ревновал. Ревновал к уже умершему мужчине. Но чем, собственно говоря, он лучше его? В каком-то смысле он, Мэтью, был точно таким же. Они оба хотели Грейс. И ни один из них не мог сделать для нее ничего хорошего.

Маркиз бросил тоскливый взгляд на шедшую впереди него женщину. И вдруг его сердце радостно подпрыгнуло в груди. Как же он мог упустить такую важную мысль! Она не любила его. Не любила мужа.