Благородство и страсть

Теперь лорд Шин сердился. Но почему? Какое ему дело до глупой девчонки, совершившей опрометчивый поступок, и ее пожилого мужа? Грейс снова зашагала по тропинке. Когда идешь, слова как-то быстрее находятся. Маркиз поравнялся с ней, и она продолжила свой рассказ:"

"– Семейная жизнь была не для него. Быт отвлекал его от того большого дела, которому он посвятил себя. К сожалению, сподвижники один за другим постепенно оставили его. Он пережил глубокое разочарование. Торговля пошла из рук вон плохо, и на полках немым укором громоздились нераспроданные книги.

Как ей было тяжело, когда она обнаружила, что ее идол оказался всего лишь ханжой и узколобым педантом. Он не мог простить ей высокое происхождение. Ее потерянные иллюзии и его разочарование смешались в ядовитую смесь, которая отравляла каждое мгновение их супружеской жизни.

Маркиз прищурился, словно что-то рассматривал впереди на тропинке.

– Твой отец, полагаю, был в ярости, когда понял, в какую историю ты попала.

– Он долго не мог поверить. И, разумеется, был страшно разочарован. Надеялся подобрать для меня блестящую партию, по меньшей мере, виконта. А я разрушила свою жизнь из-за нищего продавца книг, который к тому же был намного старше меня. Когда отец, наконец, осознал, что произошло, он заставил этого борца за справедливость покинуть деревню. Тогда мы с ним решили бежать, а потом просить у моих родителей прощения.

– Так вы бежали?

Маркиз не смотрел на нее. Презирал ли он ее так же, как она презирала себя? Скорее всего да. Чего же она могла еще ожидать?

– Да. – С какой радостью она смотрела тогда в будущее. Она ведь всегда хотела посмотреть мир, но вместо этого приговорила себя к «тюремному заключению» сроком на девять лет, которое оказалось не лучше теперешнего ее состояния. – Я всегда была любимицей отца, и мне казалось, он должен понять, что мой избранник – человек с высокими устремлениями.

– Очень сомневаюсь, что богатым отцам есть дело до высоких устремлений нищих, – сухо заметил Мэтью.

– Я поняла это, приобретя некоторый жизненный опыт. Мы обвенчались в Гретна-Грин, а потом отправились в Марлоу-Холл, чтобы получить благословение семьи. Отец уделил нам пять минут, для того чтобы объявить, что я больше ему не дочь. Маме и Филиппу было запрещено даже попрощаться со мной.

– Как это грустно, Грейс, – мягко сказал он.

– Я заслужила это, – проговорила она. И наконец, ее долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу: – Как я могла так поступить со своей семьей? Муж говорил мне, что его великое дело выше всех мелких человеческих привязанностей, выше любви моей семьи. Уже очень скоро я осознала, какую глупость сотворила. Наследующий год после моей свадьбы я несколько раз встретилась с матерью. Она передавала мне деньги.