Странный брак

Бутлер вздрогнул:

— Вы что-то изволили сказать?

Но сырой трут не хотел разгораться, и старик опять принялся возиться с огнивом, а такое занятие не позволяет отвлекаться.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вбежала Пирошка. Но каково же было их удивление, когда они увидели, что она все в том же платье и лишь в волосах ее веселым огоньком горела алая роза.

— Это и есть твой прекрасный туалет? — сердито спросил старик, покачивая головой.

— Да, папа, ведь я принесла веер.

Ах, веер! Ну конечно. Его-то и не хватало! За ним можно спрятаться стыдливо и кокетливо, куда лучше, чем за плечом отца. Веер — это маленькое, но коварное оружие — придает смелость. Теперь Пирошка уже нисколько не боялась, — по крайней мере, этого нельзя было заметить.

— О женщины, женщины, — шутливо воскликнул старик, обратив взор к небу, — все вы таковы! Итак, ты явилась с оружием. И даже принесла ответ в виде этого алого цветка.

Потом он весело подмигнул Бутлеру.

— Видишь? Что я тебе говорил? Ну, подойди к ней, поцелуй свою невесту.

Бутлер, с блаженным лицом, уверенными шагами направился к девушке. Пирошка тоже шагнула ему навстречу и, склонившись, подставила Яношу головку.

— Возьмите свою розу, — проговорила она еле слышно. Дрожащей рукой Бутлер вынул цветок из ее прекрасных, светлых, как лен, волос.

— Благодарю.

И он поцеловал то место, где была приколота роза, затем осторожно вложил цветок в петлицу своего сюртука. Пирошка уронила головку ему на грудь, рядом с подаренной розой.

Старик же снова принялся размахивать трубкой, чтобы разжечь ее, и повторил свой вопрос:

— Ну-с, а когда же вы думаете справить свадьбу?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Барыня наряжаетсяСвадьба? Кто сейчас помышляет о ней! Настоящее томление, желание поскорее отпраздновать свадьбу — впереди; пока что эти чувства еще в пути и придут только завтра или послезавтра.

Сейчас жених и невеста счастливы тем, что могут сидеть рядом и, взявшись за руки, глядеть друг другу в глаза; тем, что ситцевая юбочка Пирошки касается колена юноши; что Янош может своею рукою поправить прядь волос, выбившуюся из ее прически. Сейчас все это кажется им лакомством, которое никогда не сможет надоесть. А тысячи вопросов и столько же сладких и хитрых ответов!.. (Столь хитрых, что их мог бы разгадать и слепой котенок.)

— Помните, как вы там, в лесу, отдали мне маленькое птичье яичко?

— О, еще бы! Тогда-то я и полюбил вас.

— Неужели? И я тогда же!

— Правда?

— Или вы не верите?"

"— Верю, верю, только не смотрите на меня такими печальными глазами.

— Ах, вот как? Вам не нравятся мои глаза?

— Что вы? Я совсем не то хотел сказать.

И хочется им все знать и выяснить все.