Странный брак

)

— Видите ли, я открою вам одну тайну. Вот уже пять лет, как я переписываюсь с Пирошкой, и она писала мне об этом в своих письмах.

— На корабликах? — спросил старив равнодушным тоном.

— Д-да, на… корабликах, — пробормотал граф, удивившись, что Хорвату все уже известно.

— Ну, так это еще ничего не значит, — добродушно рассмеялся старик, — коль на то пошло, и я тоже открою вам одну тайну: на этих самых корабликах, дорогой граф, с вами переписывался все эти годы не кто иной, как я сам.

Граф Бутлер смертельно побледнел и отпрянул назад.

— Это невозможно!

— Не невозможно, а так оно и есть, да-с. Моя дочь Пирошка ровным счетом ничего не знает об этих письмах. Хотите удостовериться? Пожалуйте сюда.

Хорват взял со стола письмо, которое писал, когда вошел Бутлер, и поднес к глазам графа. Яноша будто громом поразило. Он узнал почерк, так хорошо знакомый ему по тем письмам, которые приплывали на корабликах. Те же красивые и аккуратные круглые буквы, кружившие ему голову пять лет подряд.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Красная роза, белая розаСердце Яноша все еще сжималось от боли, а в глазах уже забегали искорки гнева.

— Милостивый государь, — заговорил он взволнованно, глухим голосом, — скверную игру вы играли со мною эти пять лет! Я прошу вас объяснить свое поведение.

Его ноздри раздувались, лицо побледнело, в глазах горел зловещий огонек, предвещавший бурю.

Хорват с восхищением смотрел на него, думая: ""Какой он сейчас красивый! И почему нет у меня такого сына?!""

— Ну-ну-ну, молодой человек! — покровительственно улыбнулся Хорват, сохраняя олимпийское спокойствие. — Вы слишком горячитесь, да-с, но я не могу порицать этого, ибо juventus ventus… [Юность ветрена… (лат.)]

— Никаких ""ventus""! — язвительно оборвал его граф. — Вы стали дворянином, а дворяне, даже убеленные сединами, не вправе отделываться латинскими поговорками.

Старик Хорват и бровью не повел.

— Дворяне, да. Но должен вам сказать, молодой человек, что есть нечто высшее, чем просто ""дворянин"", — это дворянин и отец. Так вот, я — отец, и когда я увидел, что кто-то хочет найти доступ к сердцу моей дочери, да притом таким на редкость романтическим путем — журчащие ручейки, кораблики с букетиками, я вправе был подумать: ""Гм, ты хочешь похитить у меня дочь? Так вот я прегражу тебе путь и посмотрю сначала, кто ты есть и что ты собой представляешь!""

Молодой граф склонил свою красивую, изящную голову в знак того, что подавлен этим аргументом.

— В течение пяти лет я переписывался с вами, стремясь одновременно и не вызвать у вас подозрений, и проникнуть в духовный мир моей юной дочки. Умудренный долголетним житейским опытом, я играл с вами… да что я — с тобой, мой сын.