Тринадцатый странник

Я прижалась спиной к холодной поверхности, обхватила коленки руками.

Ян развернулся, и вот тогда я испугалась. На светлом свитере виднелось несколько дырочек, и, может, я их не заметила бы, но вокруг них расплывались пятна крови. Господи… Он ранен!

Прижала ладонь к губам, подползла к краю камня, пытаясь хоть что-то рассмотреть в высокой траве, что окружала дольмен. Над низиной висели тишина и туман, и эта благостная картина больше не казалась мне таковой. Что, если Ян упал и лежит там, у деревьев? Что, если…

Я подпрыгнула. Ян зашел с противоположной стороны, не там, где я его выглядывала. Вскочила, бросилась к нему, дернула, заглядывая за спину.

— Ты ранен! Ян, дай посмотрю! В тебя стреляли…

— Что? — я слегка опешила. — То есть… убить хотели меня?

— Почему ты так в этом уверен?

Он ответил мрачным взглядом, а я прикусила язык. Если Ян говорит, что целились в меня, значит, так и есть. Я замерла на миг и вновь бросилась к нему, пытаясь увидеть спину.

— Диана, надо вернуться, но я не знаю, не напоремся ли мы на засаду. Здесь безопасно, поэтому ты останешься…

— Дай посмотрю! — рявкнула я.

Он усмехнулся, но я уже дернула вверх его свитер, задрала до самых плеч. Четыре пули торчали в спине, три слева, одна справа. Тонкие ручейки крови стекали вниз и сворачивались на пояснице. Я сжала зубы, понимая, что руки дрожат.

— Сядь, ты слишком высокий, — приказала я, пытаясь не нервничать и стягивая его свитер. — Надо убрать пули, они не дают твоей регенерации срастить раны. Если оставить, то кожа нарастет вокруг, придется вырезать, я уже видела такое. Надо вытащить.

Ян посмотрел на меня через плечо. Выражение его лица я понять не смогла. Встряхнулась и решительно подцепила ногтем одну пулю, пытаясь выковырять ее из кожи. Свинец был скользким, и зацепить его никак не удавалось. Я выругалась, выдохнула и снова уцепилась кончиками пальцем. Выдернула. Отбросила. Пуля звякнула о мелкий камушек. Ян подобрал ее, повертел в ладони.

— Больно? — жалобно спросила я.

Врал. Я точно знала, что это больно. Да, в отличие от обычного человека, Ян не умрет, но ему точно больно. Я закусила губу, поняв и еще кое-что. У Яна все еще человеческие реакции. Он мыслит как человек, а не странник. И закрыл он меня тоже как человек, раньше, чем осознал, что эти пули его не убьют.

Из-за человеческих реакций у большинства новичков низкие показатели на полигоне, инстинкт самосохранения сильнее всех остальных, люди просто не могут заставить свое тело лезть в пекло.

Но, кажется, именно человеческое мышление и воспоминания делают Яна тем, кто он есть.

Остальные пули вытащить удалось быстрее, они не засели так глубоко в мышцах. Кровь на глазах сворачивалась в ранах, кипела пеной.