Тринадцатый странник

После того, как тот оторвал свирель от губ, я тоже подошла, чтобы положить деньги в его шляпу. И сказала, что мне нравится его пес. Все посмотрели на меня, как на сумасшедшую, — я рассмеялась. — Никто, кроме меня, не видел животное. Это и была тень. Но такие случаи скорее редкость, чаще аура размыта, просто пятно или шлейф за человеком. Но вот если тень принимает форму, то эфира почти гарантированно будет достаточно для пробуждения одаренного.

— Почти? — тихо переспросил Ян.

— Да, — отвернулась. — Иногда я ошибаюсь.

— И винишь себя, — мягко сказал Ян.

Я кивнула. Что тут можно было ответить?

— Понимаю, — он тоже посмотрел туда, где светлел горизонт. — Я тоже себя винил, когда выжил единственный из отряда. Моего отряда. Мы шли в наступление по моему приказу. Угодили в ловушку. И выжил лишь я. Ранен был сильно, с жизнью — несовместимо, как мне сказали. Меня даже оперировать не хотели, думали — бесполезно… А я остался жив. Для меня это казалось самым ужасным — жить, когда остальные не вернулись. Воспоминания и вина — цена моего приказа. На всю оставшуюся жизнь.

Я посмотрела ему в лицо. Задумчивый. В глазах — отголоски застарелой боли, давней, но все еще ранящей.

— Не вини себя, Ян. Ты ведь не мог предугадать… Ты лишь делал свое дело.

— Не вини себя, Диана, — он улыбнулся, глядя на меня. — Ты ведь тоже лишь выполняла то, что должна.

Я покачала головой. С Яном было легко разговаривать, и, кажется, он первый человек, кто понял, что я испытываю, когда думаю о тех одаренных, что не пережили метку Ландара. Я ведь помню их всех. Каждого. И все они приходят в мои сны.

Вот и Ян предпочел жизнь в затворничестве после своих потерь, отгородился от мира и людей. Я тоже отгородилась, правда, внутри себя. Поставила стены вокруг воспоминаний и каждый день надстраивала новые и новые кирпичики, пытаясь уберечься.

Он склонил голову, хотел что-то сказать, но не успел. Я услышала тихий щелчок. И уже через миг лежала на мягкой земле, придавленная Яном.

— Не двигайся, — прошипел он. — Голову не поднимай!

Ничего не понимая, я подчинилась. Улыбающегося Яна как подменили, от его расслабленности ничего не осталось. Лицо застыло, став жестким. Я ничего не видела, лишь его щеку и рисунок на лице. И ничего не понимала.

Мягкие непонятные звуки. Пугающие до дрожи и внезапной дикой слабости.

— Ян? — шепнула я ему в уголок губ.

Он не ответил, поднял голову, прищурившись, осмотрел местность. Время растянулось, как липкая смола, мгновение стало вечностью. Странно, но страшно мне не было. Может, осознать не успела?

Испугалась я позже, когда Ян выдохнул и скатился с меня, но встать не позволил, прижал ладонью к земле, закрывая своим телом и все еще сканируя окружающий пейзаж.

Он рывком дернул меня за руку, не глядя, толкнул в круг камней.