Странник

«Эта сволочь убила меня!» — мелькнуло в голове, и я рубанул чинсу мечом по шее.

Голова воина, словно кегля, отлетела в сторону, и из обрубка шеи брызнул фонтан крови. Меня окатило с ног до головы. Тело воина мешком упало на землю. Я выронил меч и обеими руками схватился за торчащее из раны копье. Время толчком вернулось к своему обычному течению. Воин, пришпиленный стрелой к телеге, обломал стрелу и, сильно хромая, направился ко мне, размахивая мечом. Я выдернул копье из раны и бросил в воина. Здоровяк, оскалившись, отбил копье в сторону. Неожиданно он зашатался и повалился на спину, потеряв сознание от потери крови. Из меня словно выпустили воздух, голова закружилась, и я сел на землю. Из пробитого панциря на траву стекала тонкая струйка крови.

«Это же моя кровь, нужно перевязать, а то вся вытечет», — мелькнуло в голове.

Я снял панцирь и, задрав рубаху, осмотрел рану. Копье распороло мой бок сантиметров на двадцать. Края раны разошлись, и она сильно кровоточила. Рану нужно было срочно зашивать. Я зажал края раны рукой и осмотрелся вокруг. В это время Торвин зашевелился и сел на землю. Сильный кашель рвал его легкие, и на губах появилась кровь.

— Ты как, живой? — обратился он ко мне.

— Не совсем, — ответил я, кивая на свой бок. — У тебя есть иголка с ниткой, зашить нужно?

— Где-то была. Сейчас посмотрю.

Торвин, пошатываясь, поднялся на ноги и достал из кармашка на ремне иголку с ниткой.

— Ложись на правый бок, сейчас тебя штопать буду, — сказал он.

Кривясь от боли, я лег на бок и предоставил Торвину свободу действий. Наемник промыл рану вином из фляжки и засыпал ее каким-то зеленым порошком. Порошок зашипел и начал пениться, как перекись водорода. Рану сильно защипало. Я заскрипел зубами. Торвин взял в руку изогнутую иголку и стал ловко зашивать мою рану. Видимо, порошок действовал как обезболивающее, так как его манипуляций я особо не почувствовал.

— Вот и все, до свадьбы заживет, — сказал он, гордясь своей работой. — Нитка из вымоченного сухожилия желтой ящерицы, заживет как на собаке, и нитки снимать не нужно, сами рассосутся.

Мне действительно стало значительно лучше. Боль в ране утихла.

Я взял у шака чистую тряпку и разорвал ее на бинты.

— Погоди, не заматывай рану, — велел наемник. — У вас есть какая-нибудь лечебная мазь? — обратился он к шакам.

Один из них через минуту принес из телеги горшок с уже знакомой мне вонючей зеленой мазью. Торвин густо намазал мазью мою рану и плотно забинтовал.

— Вот теперь все как надо.

Торвин подошел к Рису и перевернул его на спину. Лицо парня представляло собой кровавую маску.

— Живой? — спросил я.

— Вроде дышит, — отозвался наемник. — Эй, синерожие! — крикнул он шакам, сгрудившимся у телег. — Несите сюда воду и чистые тряпки.