Зеркальная страна

– Подумать только, снег в апреле! – ворчит Рэфик, усаживаясь и придвигая ко мне большую чашку капучино и три пачки печенья «Бурбон».

Я грею руки об чашку. За столиком позади нас вскрикивает ребенок и оглушительно орет младенец.

– Поешьте, – уговаривает Рэфик.

В животе камнем лежит тошнота. Начинает плакать еще один ребенок.

– Никогда не хотела своих детей, – признается Рэфик, закатив глаза. – Не считая странного дня в две тысячи шестом. А потом – тик-так, и мои часики встали навсегда, слава богу!

Я молчу, глядя на нее. Инспектор ставит чашку на стол и сцепляет руки в замок.

– Послушайте, я вовсе не хочу причинять вам еще больше страданий, и все же мы должны кое-что прояснить. – Она умолкает. – У вас с сестрой нет ни свидетельств о рождении, ни больничных записей. Первый официальный документ, в котором вы упоминаетесь, – отчет констебля Эндрю Дэвидсона, датированный пятым сентября девяносто восьмого года. В нем говорится, что вы убежали из дома и вас обнаружил некий Питер Стюарт шестидесяти шести лет, проживавший в доме десять по Мердайк-плейс. И когда мы с Логаном изучили этот отчет поподробнее, знаете, что показалось нам еще более странным?

Горячая чашка обжигает кожу.

– Мистер Питер Стюарт нашел вас в гавани Грантон.

Пальцы покалывает, словно я все еще чувствую тепло Эл, ее крепкую хватку. Запертый в гавани ветер с Северного моря пронизывает меня до костей, вздымает волны, гремит мачтами и буями. Вместо белого неба, с которого сыпется снег, я вижу багряный рассвет, расползающийся по водной глади как кровоподтек. Как кровь – кислая, темная и проворная.

– В двенадцать лет вы обе появляетесь в гавани Грантон буквально из ниоткуда. Вы отказываетесь сообщить о себе что-либо, кроме имен. Вас никто не заявляет в розыск и не ищет, причем у обеих есть травмы, указывающие на физическое насилие. Ваших имен нет ни в одной книге записей актов гражданского состояния. Вас не существует!

Инспектор снова умолкает, откидывается на спинку стула и ждет. Я молча сижу и смотрю в окно. Метель усиливается.

– Итак, что же случилось дальше? Социальная служба отправила вас в приют, где не задавали лишних вопросов, и у вас началась новая жизнь?

Еще как задавали! Просто мы отказывались отвечать, а потом, когда стало ясно, что нас не удочерят, нам помогли оформить документы. Мама всегда твердила, что наша фамилия – Морган. В честь короля пиратов, который нас бросил. В честь отца, которого мы никогда не видели. Я смотрю, как хлопья снега исчезают, коснувшись мокрого тротуара.

– Ладно, Кэт. Давайте начнем вот с чего: почему у Эл нет стоматологической карты?

Я закрываю глаза и пытаюсь унять дрожь.

– Она боялась зубных врачей.

– Эл всегда трепетно относилась к гигиене. Мама нас приучила.