Жнецы Страданий (СИ)

А падающий снег садится на промокшую от пота рубаху. Ему бесчувственному все равно, кого своим саваном накрывать: мертвых ли, живых ли…

И только громада Цитадели возвышалась позади, словно скала, готовая вот-вот обрушиться и погрести под собой всякого, кто осмелился усомниться.

Внезапно всплыло в памяти лицо Лесаны, стоящей у стола с растерзанным ратоборцем. Окаменевшее лицо, спокойные бесстрастные глаза, плотно сжатые губы. И словно проступают под бледной кожей другие черты. Незнакомые. Жесткие. Нет ямочек на нежных щеках. Да и от самих-то щек давно ничего не осталось. Нет тяжелой русой косы, нет озорного блеска в глазах. Ничего больше нет. Есть застывшая личина молодой девки, познавшей и увидавшей к двадцати веснам то, что многие и на старости лет не узрят. Оттого ли такой пустой, такой остановившийся взор у нее? Нет больше задушевной подруги, а есть безжалостный вой, что и упыря упокоит, и лучшему другу нить жизни, не задумываясь, перережет…

Назад в свой покойчик Айлиша брела, будто на спине у нее был приторочен короб с камнями. До прихода Майрико просидела, бездумно глядя на светец, запретив себе даже в мыслях бояться, что Тамир — ее Тамир! — как и Лесана изменился.

…Через два дня, впрочем, судьба-лиходейка снова показала юной целительнице волчий оскал. Видимо боги решили, что чашу разочарований она покуда до дна не испила.

— Ныне в мертвецкую иди, — бросила наставница девушке, едва та переступила порог лекарской. — Да живее, ждут тебя там. Еле носишь себя. Расплескать что ли боишься?

Послушница задохнулась в молчаливом ужасе. Одно дело зайти в покойницкую, где люди лежат, другое — туда, где нежить.

Захотелось, как в детстве, зажмуриться, затопать ногами, закричать, но… Айлиша кивнула и вышла. Если бы ей по пути не встретился старший выученик Донатоса — Велеш, долго бы еще она набиралась мужества распахнуть дверь каземата. Но взрослый парень не терзался, потянул тяжелую створку и втолкнул дрожащую девку внутрь.

Выученица ввалилась в просторную холодную залу, освещенную множеством факелов, и с ужасом увидела у одного из длинных столов Тамира. Вот только этот Тамир знаком ей не был. Лицо у него оказалось непривычно жесткое, в уголках губ пролегли суровые складки и между бровями угадывалась упрямая морщинка, даже темные ввалившиеся от недосыпа глаза, и те глядели куда-то сквозь целительницу. Ни словом, ни взглядом парень не высказал ей своей радости. Не расцвела на отчужденном лице улыбка. Будто не живой человек то был, а мертвяк.

— Что застыла? — из-за широкой опоры вынырнул Ихтор. — Иди, вон, к столу.

И кивнул куда-то в сторону.

— Делать-то что надобно? — не поднимая глаз от пола, глухо спросила Айлиша.

— Оборотня резать. Будешь запоминать, чем зверина от людей отличается.