Жнецы Страданий (СИ)

Время! Где его было взять? Она, вон, без памяти уже падала. Одно мгновение все решить могло. А из-за слабости ее телесной Дар навсегда заснуть мог. Ушел бы в жилу, как в сухую землю. И чего тогда? Заткнись лучше.

И она досадливо затянулась крепким дымком.

— А ты, мымра клятая, — подскочила Нурлиса, — рот-то мне не затыкай! Хранителями себя возомнили, что жизнь чужую решаете?

— Да не кричи ты, — устало откинулась к стене колдунья. — Не могли мы по-другому, крефф она будущий.

— Не могли они… — процедила Нурлиса. — Отвары на что? Куда Майрико смотрела?

— Думала, девка мала еще! По ней ведь не скажешь, что ее плотское волнует, вся ж в выучке была!

— Дуры вы. И ты, и лекарка! Они тут все молодые, а за год жизни выуческой на десяток годков взрослеют! Хоть всех плетями засеките, уроками завалите по самую маковку, а молодую натуру не выжечь. А уж как вы учите, неудивительно, что они друг у друга тепла и ласки ищут! Вы ж хуже зверей! Ты подумала, что будет, если узнает она? А? Чего насупилась, как сыч?

— Не узнает. Молчать все будем. И ты промолчишь, — спокойно сказала колдунья. — Ходящие ждать не станут, покуда новый целитель с таким Даром родится. Пусть жизнью одного спасем сотни.

— Глупости ты мелешь, — зашипела Нурлиса. — Бабы, вон, плюют на упырей да кровососов и рожают! Есть среди них и Осененные, только они от вас — нелюдей — скрываются. Не травили в старые времена Осененные детей во чреве, не было такого! И ратоборцы с колдунами дома и семьи имели, и уходили со двора, зная, что ждут их, что есть куда возвращаться.

Она встала и затрясла костлявой рукой:

— Это все вы, креффы, придумали! Все древние заветы испоганили!

— Сейчас по-иному нельзя, сожрут нас всех, сожрут и не подавятся.

— Дура ты, Бьерга. Не дано никому будущее видеть и знать, кем бы то дите стало, и что бы его мать делала. Смотри, аукнется вам лиходейство, волосы рвать будете. Пожнете, что посеяли, это я тебе говорю. Посеяли ложь и подлость лютую? Жди теперь. Плоды будут го-о-орькие.

— Сама говоришь, никто судьбу наперед не знает, авось обойдется, — отозвалась в ответ колдунья.

— Дай Хранители, чтобы обошлось, — прошептала старуха и достала из кармана передника долбленку, в которой что-то плескалось.

Так они и просидели в молчании. Одна курила, вторая попивала горькую, но на душе у обеих было неспокойно и даже в жаркой истопной казалось, будто легло на плечи ледяное покрывало.

От неведомой хвори Айлиша оправилась быстро. Майрико, как нянька, просидела у ее постели целый день, поя отварами, чаем из сушеной малины да потчуя медом. Как пришла лихоманка, так и ушла, проклятая. И уже через сутки юная целительница стояла у дверей покойницкой.

— Ну, явилась никак? — завидев девушку, усмехнулся Ихтор.

Она покраснела и потупилась.