Жнецы Страданий (СИ)

 — Чего взбеленилась? Он теперь и дурака этого замордует, и от тебя не отстанет! Клесх уехать не успел, а ты уже беду приманила!

— Не боюсь я его, — буркнула девушка, отряхиваясь. — Мне наставник сказал, что в Цитадели нет того, кого б я побить не смогла.

— Тьфу, припадочные. И ты. И крефф твой! — выругался целитель. — Видать, наградил тебя Клесх заразой, которой сам болеет. Запомни, дуреха, наставник твой в Цитадели не в почете. Оттого и Нэд за любую провинность его прочь отсылает. Гляди, сама такую же славу не заработай. Жить с ней непросто. И еще запомни: не тебе с Донатосом тягаться. Теперь от Дарена и на шаг не отходи.

— Пусть сам к нему поближе держится! — зло сверкнула глазами Лесана.

— Точно, вся в Клесха пошла, — покачал головой крефф. — Эх, повторишь ты его судьбу. Он тоже как-то решил, будто с Донатосом сцепиться сможет. А сам едва жив остался. Сама в ту же лужу не сядь.

У ворот Цитадели занесенного снегом колдуна и его едва переставляющего ноги выученика встретил разъяренный Глава. Нэд расхаживал по двору, постукивая по сапогу кнутовищем. Он был зол. Очень. Глядя на подходящих к нему людей, смотритель крепости выдохнул сквозь стиснутые зубы:

— Упокоили? Запрет мой нарушили?

Тамир устало кивнул. На оправдания не осталось сил. Да и не хотелось ничего говорить. С недавних пор ему вообще ничего не хотелось.

— Запорю! — проревел Нэд и замахнулся.

Выученик, не поднимая глаз, твердо ответил:

— Колдун обязан упокоить нежить. Я все сделал правильно.

Глава замер, словно налетел на стену.

— Верно говорит. Так за что ж его наказывать, старший? — усмехнулся Донатос. — Ты давеча сказал, что девка должна послужить для учебы. Вот и послужила. Радоваться надо, что через смерть одной дуры у нас родился стоящий колдун, который теперь кого хочешь, и поднимет, и упокоит. Он принял наше ремесло.

Крефф спокойно смотрел в глаза взбешенного Нэда.

— Я повелел, что б целители на ней учились! Резы наложить приказал! — напомнил смотритель.

— Ты в гневе не услышал голоса рассудка, — негромко произнес подошедший Ихтор. — Девчонка — Осененная.

Донатос тем временем обернулся к безучастно стоящему рядом Тамиру.

— Иди отсюда. Нечего уши греть. Нынче будешь в мертвецкой умение свое оттачивать. Силы пригодятся.

До молодого колдуна слова наставника дошли с трудом. Он вообще как-то одеревенел, омертвел и туго соображал. То ли от усталости, то ли от вымотавшей душу тоски. И все же парень знал — завтра будет еще хуже. Завтра нынешний день светлым покажется. Ибо завтра свалится на него осознание случившегося — что всего за один день довелось потерять любимую, похоронить ее, а потом и упокоить. Но сейчас эта мысль не вызвала в душе никаких отголосков. Пусто там было. Пусто и тихо. Зачем теперь жить? Он не понимал.