Стоунхендж

ну, почти этим, раз в нем теперь гвоздь с креста Господня, я сразил самого главного демона из Тайных Тьмы!

Сэр Торвальд отшатнулся, но лицо сына было торжественным и серьезным. Глаза смотрели грозно.

— Тогда, — сказал сэр Торвальд, — кто же помешает теперь?

— Отец, у Тайных нет королевства, которое можно захватить. И тем самых уничтожить их власть. Их королевство — весь мир. Если уничтожить всех Семерых, на другой день из демонов рангом ниже выберут новых. Этих демонов великое множество. Точно так, как множится рыцарская рать Христова воинства, так же растет и число демонов. Вскоре состоится великая битва между силами Света и Тьмы. Уже и место выбрано для битвы, это такая ровная долина в левой излучине реки Армагеддон, там сойдутся оба войска. Я сам смотрел это поле, похоже на турнирное поле Тарана, только много больше, а въезд в долину справа и слева широкий и удобный. Никому преимущества не

будет, все по-честному. Правда, мне показалось, что наши должны въезжать слева, а как известно, все зло на левой стороне, как Господь сотворил дьявола из левого уха, женщину из левого ребра, черт сидит на левом плече, неверные мужья ходят налево... Но, возможно, я сам перепутал левую руку с правой, ибо тогда у меня гудела и кружилась голова, словно я все еще падал с башни Давида.

Они вышли из подвала, навстречу бежал встревоженный сэр Эдвин. Увидев Томаса целым, вздохнул облегченно, обнял. Томас нетерпеливо отстранился.

— Дядя, я спешу. Тебе и отцу придется на время остаться без меня. Отец все объяснит.

Бегом он поднялся к своей комнате. Стражи стояли наготове, на полу пламенели лужи крови. Томас спросил быстро:

— А где Джон и Айвен?

— Айвен убит, Джону перевязывают раны, — ответил один из стражей. Это был суровый крепкий воин, он даже Томаса встретил подозрительным взглядом. — Тут кто-то сумел залезть в окно. К счастью, Айвен был не такой гордый, как Джон, что сражался молча, поднял крик, прибежали снизу.

— Узнали, кто был?

— Нет, все трое погибли. Но дрались люто, наших полегло четверо, трое ранены. Повезло, что Айвен позвал на помощь, повезло, что случайно оказались близко люди МакОгона, повезло, что первой на крик Айвена прибежала та женщина, что приехала из далекой Руси... а главное, повезло, что вы, сэр Томас, почему-то захотели выставить стражу у дверей своей комнаты. Теперь никто не будет смеяться."

"У Томаса оборвалось сердце. Холодными губами, будто весь день целовал льдину, прошептал:

— А как та... женщина?

Страж пожал плечами.

— Не знаю. На ней была кровь, но чья? Когда прибежали люди МакОгона, она была прижата к двери и дралась яростно, защищая раненого Джона.

Томас, мрачный, как туча, метнулся вверх, добежал до двери Ярославы и едва не вышиб с разбегу.

Дверь распахнулась до того, как он успел постучать.