Стоунхендж

— Эй, сэр Мангольд! Давай сократим турнир!

Мангольд взревел яростно:

— Трусишь?

— Доставай меч, дурак! — бросил Томас.

Он медленно и сладострастно потащил из ножен исполинский меч. Глядя на блистающую полосу стали в руке черного рыцаря, подумал вдруг, что много слышал о мече Мангольда, но не мерил со своим. А так с виду его нынешний меч, меч Англа, не короче...

Они пустили коней навстречу, но теперь кони шли медленнее, всадники готовились к бою. Если в Сарацинии Томас дрался против легких и быстрых сабель, доспехи защищали, то теперь вышли меч на меч, сила на силу, добрый англский удар на такой же удар.

Они сшиблись на том же месте. От лязга зазвенело в ушах. Синие искры разлетелись, зажигая воздух, а мечи снова взвились над головами. Кони остановились, поворачивались боками, давая седокам позицию для удара, сами приседали, когда тяжкий меч обрушивался на щит. Сила удара была такова, что копыта коней погружались в землю на ладонь.

Обменявшись градом ударов, Мангольд оглянулся, что-то яростно крикнул своим слугам. Те глазели на бой во все глаза, один кинулся в шатер, скрылся.

Томас отшвырнул разбитый щит, ухватил меч обеими руками.

— Умри, крыса!

Он нанес страшный удар — Мангольд легко отбил щитом, но от удара от щита осталась одна половинка, и черный рыцарь тоже отшвырнул его, ухватился обеими руками, как и Томас, за меч.

Мечи сшиблись в воздухе. Удар был страшен, Томас едва удержал меч в руке, пальцы занемели. Мангольд яростно выругался: в руке его была зажата рукоять с обломком меча. Другая половинка взлетела в воздух, сверкая на солнце, с лязгом обрушилась на камни.

Томас крикнул победно:

— Предлагаю сдаться!

Мангольд бешено вскричал:

— Тебе? Сегодня я притащу твой труп на скотный двор! Свиньи изгрызут твое лицо, сожрут... ха-ха!.. и она, ты знаешь, о ком я говорю, будет смотреть из высокого окна!

Он громко и внятно, держа высоко руку с обломком, произнес длинное слово на чужом языке. Обломок на миг блеснул, затем словно сгусток мрака опустился на него. Мрак вытянулся, и Томас ахнул, как ахнули и люди Огрина на дороге.

В руке Мангольда заблистал черным огнем длинный зловещий меч. Он был весь будто выкован из тьмы, более темной, чем сама ночь. По нему пробежали искры, словно в ужасе гасли звезды, а сам меч зазвенел холодно и алчно.

Даже конь под Томасом задрожал, попятился. Томас люто смотрел, как изменилось само лицо Мангольда. Глаза из темных стали багровыми, через решетку забрала вылетело облачко дыма. Железные доспехи затрещали, словно их изнутри распирало нечто более крепкое, чем железо.

Томас услышал крики людей Огрина:

— Колдун!

— Бегите!

— Мы узнали его тайну!

— Он всех убьет!

Послышалось дикое конское ржание, словно лошадям выворачивали удилами челюсти, затем сухо и дробно простучали копыта.