Стоунхендж

Я твои доспехи уже как твою кожу принимаю. Ты в них был толстокожее носорога. Даже рожей стал носорожистее.

— Как это? — спросил Томас подозрительно.

— Твердость во взгляде, — объяснил калика уважительно. — Гордая надменность, одухотворенность... Ты говорил, что в твоем роду все, как доски в заборе, сплошь солдаты и поэты?

— Это на моем гербе!

Калика покосился на щит со звездным небом, где крест накрест были меч и лира, похожая на павлиний хвост.

— И носороги линяют, — утешил он. — Ты не видел, как носороги поют?..

Огрин отправил десяток своих воинов провожать их до границ владений Мальтонов. Томас отказывался, но Огрин настоял, да и дядя был не против, еще как не против. Оба уверяли, что людям Огрина приятно побыть в его обществе подольше, по дороге послушают о подвигах в Святой Земле, но в их голосах проскальзывала неясная тревога.

Томас был не суеверен, но когда после плотного завтрака выехали из замка, на душе было тяжело и горько. Не таким он представлял себе возвращение на родной берег!

Отдохнувшие за ночь кони шли резво. Сырые туманы наконец поднялись, кони шли по сырой земле, через промозглый воздух. Воины перестали досаждать Томасу расспросами, убедились, что рыцарь погружен в тяжкие думы.

Томас в самом деле только раз очнулся, тихонько сказал Олегу обеспокоенным тоном:

— Сэр калика, ты ж знаток по чарам...

— Ну-ну.

— Я заметил, что странные глаза нашей спутницы... я говорю о Яре. Я к ним, правда, привык... Даже нахожу нечто привлекательное... но я видел, как они становились зелеными!

Олег удивился:

— Разве такое возможно?

— Я об этом и говорю. Не обошлось без чар, верно? Зеленые бывают только у ведьм. Ты вон тоже ведьма, только самец.

— Гм... А в каких случаях они зеленели?

— Ну... Я оба раза беседовал с благородной Кэтрин. Мне надо было кое-что узнать...

Олег задумчиво покачал головой.

— Человек с зелеными глазами предрасположен к колдовству... Как, к примеру, трус — к монашеству, дурак с мускулами — к рыцарству, человек с тонкой душой — к менестрельству, калека — к работе мозгами... Но если глаза только на время становятся зелеными... не завидую тебе, сэр Томас!

— Что случилось? — встревожился Томас.

— Она может становиться ведьмой только в моменты ярости. А сам знаешь, в ярости мы мало создаем, а вот рушим...

Томас опасливо перекрестился.

— Пресвятая Дева, спаси и помилуй! Надеюсь, она только может стать ведьмой, но не станет.

— Не знаю, не знаю, — сказал волхв задумчиво. — Разгневанная женщина способна на многое. На очень многое. Когда они счастливы, тогда круглые дуры, нич-ч-чего не замечают! А когда злы, то увидят и то, чего нет.

Томас перекрестился еще усерднее.

— Пречистая Дева, заступись за своего рыцаря!

Олег вздохнул:

— Только и надежды. Но больно не уповай, не уповай...