Стоунхендж

Мгновение они смотрели с Изольдой глаза в глаза, затем обнялись. Томасу показалось, что обе расплакались, и он дергался, разрываясь между сочувствием и подозрением. Она предала их однажды у Ночной Вороны, может сотворить что-то и сейчас...

Томас увидел заговорщические взгляды, которые обе женщины бросали в его сторону. Они показались Томасу похожими, как ни дико сравнивать благородную Изольду в одежде, соответствующей ее положению, с дикой амазонкой в мужском одеянии, с луком и стрелами за плечами, с потемневшим от солнца лицом, злую и грубую.

Томас пробормотал про себя:

— Мне показалось, они знали друг друга раньше. Или я становлюсь подозрительным, как калика?

Нашептавшись, женщины наконец разжали объятия. Рыцарь с Изольдой проехали мимо. Томас не двигался с места, а Тристан, судя по его виду, больше заботился о том, чтобы не выпасть из седла. Калика вдруг словно очнулся от тяжелого транса.

— Эй, ребята!.. Не пейте из сосуда, что подаст служанка.

Рыцарь не обернулся, он прилагал огромные усилия, чтобы не крениться к конской шее. Из погнутых доспехов сочилась кровь, стекала по бокам коня. Изольда повернула голову.

— Почему?

— Не знаю... Просто чувствую.

Рыцарь с женщиной удалялись, пока не скрылись за скалой. Похоже, они были так измучены, что не слышали или не поняли.

Томас смотрел вслед, нахмурившись.

— Что-то меня тревожит... Яра, кто они?

Яра смолчала. Томас повернулся к калике. Тот пожал плечами.

— Ты же видел, смелый и... самый несчастный на свете... Пошли к пегасику.

Томас возмутился:

— Ничего себе, несчастный! Половина рыцарей Британии сразится за руку такой красавицы!

Яра презрительно фыркнула, круто повернулась, так что ее солнечные волосы как ветром занесло за спину, пошла первой к Змею. Тот лежал, положив морду на лапы, следил за норой, где мелькало белое рыльце барсука. Похоже, Змей охотился.

Томас раздраженно дернул щекой. Что он не так сказал? Яра шла впереди со злым и надменным лицом.

— Красавицы! — повторил он ей в спину с нажимом. — С закрытыми глазами видно, что ее неописуемая красота освещает мир, согревает душу... э-э... поэты готовы...

Змей попытался сделать вид, что спит и ничего не слышит. Калика проверил, надежно ли Томас и Яра закреплены между гребнем, потыкал жезлом между ушей. Змей блаженно жмурился, двигал ушами, показывал, где почесать еще, а лишь убедившись, что все уловки давно разгаданы, тяжело вздохнул, даже земля качнулась, поднялся и побежал сперва грунью, затем иноходью, и лишь перейдя на могучий галоп, начал выпрастывать крылья.

Когда он прыгнул в воздух, и у Яры замерло сердце, Томас спросил буднично:

— Так кто же этот рыцарь? И почему он, несмотря на победу над... гм...