Стоунхендж

Последним пал, отчаянно сражаясь, сэр Бульгиль из Нормандии, отважный рыцарь и хозяин обширных угодий в своем благодатном крае. Единственное, чего ему недоставало, это громкой воинской славы. Ее он и пришел получить в суровом походе против гигантов-варваров.

Когда он лежал распятый на земле, кровь сочилась из ран, пан Кичинский остановился над ним, сказал брезгливо:

— Дурак!.. Обманутый этими пархатыми... Зачем тебе слава?

Раненый прошептал:

— Чтобы сложить ее к ногам самой красивой девушки в мире... Самой нежной и недоступной...

— Такие разве есть? Кто она?

— Ее зовут Крижана. Она живет в туманной стране Британии...

Пан Кичинский на миг задумался. Британия, Британия... Ага, туда отправился этот храбрый англ. Молодой, кровь с молоком. Горячий. Такому жену скоро подбирать. И чем меньше у него будет соперников, тем лучше. Так что старый вояка еще разок поможет... ха-ха...

— Добейте парня, — указал он на сэра Бульгиля. — Пусть не мучается.

Глава 16

Томас ехал смутный: обреченность этих славянских племен видел, а чем помочь, чтобы овцы целы и волки сыты, не знал. Понятно, что западные племена, раньше успевшие сбиться в стаи, именуемые королевствами, вот уже несколько столетий наступают, давят, теснят. Время от времени удается наложить ярмо на славянские племена, те периодически сбрасывают его и истребляют гарнизоны, но натиск лишь усиливается. И вот уже славянский мир сокращается, сдает земли. Но теперь на захваченных землях население либо поголовно истребляется, либо уцелевшие онемечиваются.

А он, навоевавшись досыта, не должен становиться на ту или другую сторону. Он на стороне культуры, так обещал калике. В ней решение какой-то великой задачи. Правда, натиск ведут силы, которые больше на стороне прогресса, а прогресс во сто крат хуже дикости, если не взнуздан культурой. Но это опять же по словам калики, а у него от этих мудрствований голова трещит, как после добротного удара булавой. Прогресс злее, неразборчив в средствах, он всегда впереди. Культура отстает всегда. Важно только, чтобы не отставала сильно. Но не его дело определять, как ей идти.

Томас подпрыгнул, когда в одной маленькой веси сообщили, что еще через два дня, а ежели поедет шибко, то и на следующий день уже выедет к морю. А по ту сторону моря, что и морем-то назвать нельзя, берег с этой стороны видно, лежит страна дождей и туманов, именуемая Британией. Там, говорят, водятся дивные чудища, драконы крылатые, колдуны целыми стадами ходют, а гномами кишмя кишат горы. А уж от злых волшебниц отбоя нету.

— Все правда, — подтвердил Томас счастливо. — Все там не такое хорошее, как здесь, но это моя страна! И она самая лучшая на свете.

Он заметил, что Яра тревожится, посматривает на него искоса. Томас догадывался, а помалкивал.