Стоунхендж

Левее был густой куст орешника. Яра раздвинула ветви и обнаружила торчащие ноги. В ужасе она вломилась в кусты, бросилась на неподвижное тело рыцаря.

Тот спал. Обезображенное лицо было страшной маской, лопнувшие губы и разбитые места затянуло коркой крови. Потертая вязаная рубаха была в темных коричневых пятнах.

Томас проснулся, ощутив пристальный взгляд. Яра поспешно отвела глаза, в них читалось что-то странное, сказала поспешно:

— Я кое-что принесла.

Она выложила на сломанные ветви ломоть хлеба и жареную курицу. Томас продолжал смотреть вопросительно, и Яра вытащила из мешка молот с короткой ручкой.

— И это купила?

— Весь слишком близко, сам сказал! Я просто украла... меня никто не видел. Не смотри так! Я оставила монету, но засунула ее в щель, чтобы нашли не сразу, а дня через два-три.

Томас положил скованные руки на камешек.

— Давай, бей.

Яра замахнулась, обрушила молот на цепь. Томас вскрикнул, подскочил, затанцевал. Глаза рыцаря испепеляли ее на месте.

— Ну ладно-ладно, — сказала она поспешно, — не была я кузнецом, ясно?

Да и чего орать, добавила про себя виновато. Мужчина не должен орать, он должен быть стойким. Мы, женщины, не все же на свете умеем...

Томас с замученным видом положил руки на камень снова. Глаз его не было видно из-за вздутых кровоподтеков, но ей показалось, что в них не просто проскальзывает беспокойство, а настоящая паника.

— Давай еще, — сказал он дрогнувшим голосом.

— Прости, — буркнула она. — Наверное, съела что-нибудь.

Страшась снова попасть ему по пальцам, она ударила молотом так осторожно, что не убила бы и муху, разве что испугала. Томас фыркнул, она снова вскинула молот, ударила, потом била снова, а на блестящем металле не появлялось и царапины. Усталое тело ныло, просило пощады. Мышцы стонали, а пальцы едва удерживали тяжелый молот.

Томас, наблюдая за ее посеревшим лицом, сказал вдруг:

— Представь себе, что ты бьешь не по безвинному железу, а по моей голове!

Она обрушила удар, звякнуло, цепь распалась. Томас облегченно развел руками, но тут же поспешно положил на камень левую руку с обрывком цепи. На правой остался только широкий железный браслет.

— Давай еще, — предложил он. — Представь себе, что я заметил, какие у тебя кривые ноги! И вдобавок волосатые.

Яра вскинула молот и в самом деле едва не обрушила ему на тупую голову. Наглый рыцарь прекрасно знает, что у нее не кривые ноги и вовсе не волосатые! Если бы не его жалобный вид...

После трех сильных ударов крайнее звено цепи расклепалось так, что стала тоньше кленового листка. Томас ухватил за конец, с усилием потянул руки в стороны, напрягся. Яра видела, как вздулись тугие мышцы, окаменели.

Так длилось пару мгновений. Затем цепь со звоном отлепилась от стального браслета. Томас тут же зашвырнул ее в кусты.