Стоунхендж

Ночной Сокол сказал озадаченно:

— Я бы счел, что мне дурачат голову, если бы не видел, что ты говоришь искренне. Какой сюзерен? Какому вассалу? Это же все ты!.. Или в тебе живет две человека? Тогда ты одержим дьяволом, и тебя надо немедленно сжечь.

Калика и Яра посматривали на Томаса с беспокойством. Но на лице калики Томас заметил жадный, почти болезненный интерес. Калика вслушивался в слова Томаса так, будто искал в них вопрос жизни и смерти существования Руси, а то и всего рода человеческого.

Томас развел руками.

— Выходит, так... Но я не могу ослушаться высшего сюзерена.

Хозяин замка несколько мгновений пристально смотрел на рыцаря. Вздрогнул, провел ладонью по лицу, словно смахивая наваждение, сказал громко и властно:

— В моем замке оружие носят только мои люди. Предлагаю вам положить свои мечи и ножи на пол.

Томас напрягся. В зале наступила натянутая, как тетива лука, тишина. Слышно было хриплое дыхание людей под стенами. Их стало больше, они смотрели на троих прицельно и как на добычу.

— Я с мечом не расстаюсь, — сказал Томас.

— Это опасно, — предостерег человек на троне.

— Опаснее остаться без меча, — парировал Томас.

Томас и Олег быстро встали спиной друг к другу. В руке рыцаря угрожающе поблескивал меч, а калика взял обеими руками палицу. Они настороженно посматривали по сторонам, а из дверей появлялись и становились под стенами все новые воины, некоторые еще тяжело дышали и сжимали окровавленные топоры: явно преследовали людей Шахрая. Дверь с грохотом захлопнулась, на стенах в нишах появились арбалетчики.

— Вам лучше бросить оружие! — велел Ночной Сокол.

— Приди и возьми, — предложил Томас.

Яра стояла за их спинам, они чувствовали ее частое дыхание. Внезапно что-то сжало руки Томаса. Он видел, как бросились воины, пытался поднять меч, но на нем откуда-то появилась плотная рыбацкая сеть, сзади дернули. Громко и страшно ругался калика.

Стражи набежали, сбили с ног. Томас не мог размахнуться мечом. Лишь с усилием повернувшись, увидел, как Яра с холодным лицом быстро и сильно дергает за край сети, не давая ему и калике освободиться.

На них набежали, сбили с ног, быстро запутали в сети. Томас ощутил, как сильные пальцы вырывают меч, ухватился крепче, но сзади ударили по голове. В глазах померкло. Последнее, что услышал, был довольный голос Ночного Сокола:

— Прекрасно, Ярослава! Ты верная дочь Ордена.

И ее уверенный, чуть хрипловатый голос:

— Это было совсем нетрудно...

Томас очнулся, когда его тащили связанного по лестнице, все тело невыносимо болело. Похоже, его били и впавшего в беспамятство."

"Перед глазами вспыхивали цветные огни, в ушах звенело. Его бросили с размаху, он ударился лицом о каменную плиту, расцарапал скулу.