Стоунхендж

Гости не успели закончить новый кувшин вина, когда дверь отворилась, и вошли двое смуглолицых в тюрбанах.

Часто кланяясь, но без подобострастия, с достоинством, гости приблизились к столу. Они были одеты так необычно и ярко, что у Яры вырвался вздох удивления, она с жадностью начала пожирать голодным взглядом их цветные халаты, гладить взглядом нежную раскраску.

Шахрай широким жестом пригласил купцов к столу.

— Простите, что не запомнил ваших имен... их сам черт не запомнит, язык колом встанет, но боги любят смелых, что берется преодолевать дальние дороги и связывать народы воедино узами дружбы... А мы любим тех, кого любят боги. Располагайтесь и за этим столом, как дома.

Смуглолицые подошли, вежливо поклонились Шахраю, гостям. Томас помахал дланью, в которой была зажата полуобглоданная кость с остатками хрящей и мяса.

— Садись, садись, Афитул, сын Имаметдина!.. У тебя всегда был хорош аппетит, и как жаль, что вина все еще не пьешь. Или сменишь веру хотя бы на этот вечер?

Смуглолицый купец улыбнулся, покачал головой.

— Аллах не велит. Я рад встретить тебя снова Томас Мальтон Гислендский. Я удивлен, что с тобой нет тех двух чернооких дев, которые... Гм... помогали тебе познать особенности нашей веры.

Купец опустился за стол, улыбка была хитрая. Он заметил, как сразу изменилось лицо красивой женщины с золотыми волосами, как пухлые губы дрогнули и застыли, от его внимания не ускользнули ни пугливый взгляд рыцаря на эту женщину, ни злорадный оскал зеленоглазого дервиша.

Лицо Шахрая вытянулось.

Калика поднялся навстречу второму купцу. Тот был старше, выше, в черных, как смоль, волосах блестела седина. Острые, как у коршуна, глаза вдруг спрятались между щелочек, настолько улыбка была широкой.

— Имам с Высокой горы!

— Здоров ли, Бадрутдин сын Мохаммеда?

Они обнялись, лицо Шахрая вытянулось едва ли не до пола. Смуглолицый Бадрутдин, высвободившись из медвежьих объятий волхва, восхищенно тряхнул головой.

— Никто не думал, что я вообще выживу!.. Но ты излечил меня так, что я могу скакать на коне, подниматься на гору с бараном на плечах, посещать молодых женщин!.. В моем племени тебе поставили столб, старики тебе приносят каждую весну молодого барашка. Даже ревнители веры Пророка оставили этот столб. Мол, стариков надо уважать, а столб упадет вместе с уходом в рай последнего старика.

Он сел рядом с Афитулом, а когда перед ним поставили блюдо с жареными птицами, он показал, как умеет есть спасшийся от смерти человек. Его живые черные глаза часто перебегали на лицо надменного рыцаря, словно удивляясь, что общего у мирного лекаря с кровожадным воином, вторгшимся в его страну с неведомых северных земель.