По ту сторону решетки

Пряно-травянистый вкус и запах алкоголя почему-то напомнил мне о столь же пьянящем и сводящем меня с ума аромате Дэна.

И, кажется, после этого мое сознание все-таки дало сбой.

Несколько часов спустя.

— Евочка, может скорую вызвать?

Пошатываясь, стоя грязными босыми ногами на сверкающем чистотой сером керамограните подъезда Лазаревского дома, я смотрела, как сонная вахтерша Ирина выбежала из-за своего стола, отбросив в сторону сканворд.

Укатившийся карандаш, которым она до этого вписывала нужные буквы в пустые квадратики, свалился на пол с грохотом, почему-то показавшимся мне оглушительным. И с глаз окончательно спала мутная пелена.

— Не надо скорую, — рассеянно пробормотала я, отчего-то охрипшим голосом, не имея ни малейшего представления о том, как вообще здесь оказалась.

Сильно хотелось пить. Казалось, что каждая мышца в теле ноет от напряжения и я с трудом стояла на ногах. Верхние пуговицы испачканной блузки были оторваны, оставив после себя дырки с неаккуратно торчащими нитками, как и половина правого рукава. Цвет юбки, еще позавчера бывшей светло-бежевой, сейчас трудно поддавался определению.

— Точно? — переспросила она неуверенно, ни на секунду не прекращая сочувственно качать головой. — Тогда ключи возьми. Денис оставил. Сказал отдать тебе, когда ты вернешься.

Лазарев верил, что я вернусь. А я не верила. И до сих пор не понимаю, как мне это удалось.

— Точно, — эхом повторила я. — Давайте ключи.

Вахтерша торопливо вернулась к своему столу и, со звоном покопошившись в его верхнем ящике выудила оттуда знакомую связку, которую я сама передала ей только позавчера утром. А кажется, будто с того момента целая вечность прошла.

Ключи приятной прохладой легли в мою протянутую ладонь, оказавшуюся исцарапанной и грязной, и я, благодарно кивнув, поднялась наверх по ступенькам, с трудом переставляя ноги.

Открыла входную дверь квартиры, которую открывала до этого сотни раз за прошедший год, без преувеличения самый счастливый в моей жизни.

Внутри было тихо, темно и пусто. На зажженный в прихожей свет отреагировала выглянувшая из гостиной сонная кошачья морда, проверяющая кто пришел. Заметив меня, Контра подошла поближе, с интересом понюхала пальцы на моей правой ноге. Фыркнула, чихнула, тряхнув белесыми усами, и убежала обратно, недовольно дергая пушистым хвостом.

— Знаю, — согласилась я. — Мне тоже не нравится.

В носу, во рту и вообще где-то глубоко-глубоко в самых легких засел противный и въедливый запах гари и копоти, пропитавший, кажется, всю меня с ног до головы.

Прошагала в ванную, оставляя на светлом ламинате темные следы, скинула грязную одежду на пол и вошла в душевую кабину, встав под струю еще не успевшей согреться воды.