По ту сторону решетки

Извивалась ужом, пытаясь выкрутиться из болезненного захвата, но и этому слабому сопротивлению пришел конец, когда Матвей схватил меня за ноги, не оставив попыток заехать ему в челюсть.

— Хватит, — озлобленно рявкнул он. — Лазареву своему спасибо скажи. Собрание акционеров «РМП» перенесли, и он явно к этому причастен. Олег не позволит ему тянуть время.

Я остановилась, тяжело дыша. Большой разницы в том, умру я с пальцами или без для меня в общем-то не было. И если кому и говорить спасибо в сложившейся ситуации, так это Земскову, Матвею, и иже с ними.

— Ненавижу тебя, — прошипела, но он лишь скривил губы в полуусмешке-полуоскале.

— Всегда пожалуйста, Евик. Рыжий, давай успокоительное

Беззубый, чьи волосы точно не были рыжими, вызывая недоумение о причинах появления у него подобного прозвища, усилил захват, сжав горло сильнее. А когда я попыталась сделать новый вдох, у моих губ оказалось стеклянное горлышко бутылки, больно стукнувшее о зубы. Через мгновение рот обожгло травянистым привкусом алкоголя, попавшим не в то горло и заставившим надсадно закашляться.

В висках болезненно стучало. Абсент показался мне насмешкой судьбы. Именно его мы пили с Аллочкой тогда, когда я убивалась по поводу расставания с Матвеем. И я вынуждена пить его теперь, когда он с кашлем проливался в горло, попадая в нос, вызывая приступы тошноты.

— Сама, — с трудом прохрипела я, поняв, что иначе просто захлебнусь и, как ни странно, Беззубый ослабил хватку, видимо, поняв, что такими темпами, я все равно больше проливаю, чем пью.

Я глубоко вдохнула спасительный кислород, стараясь унять дыхание и сердцебиение.

— Ну, давай сама, — усмехнулся Матвей, но мои ноги не отпустил, продолжая удерживать в захвате.

И Рыжий, который не рыжий, а Беззубый, подал мне тяжелую бутылку с ярко-зеленым содержимым, которое мои слезящиеся от кашля глаза и правда идентифицировали как абсент, коего в стеклянной таре было больше половины.

Снова глубоко вдохнула и выдохнула. Отодвинулась от брезгливо отпустившего меня Беззубого, успевшего вместе со мной облиться абсентом. У меня весь ворот блузки был мокрым и прилип к груди. Его же белая футболка пестрела зелеными каплями.

За окном сгущались вечерние сумерки, касаясь мебели золотистыми лучами и делая обстановку вокруг какой-то сказочно-нереальной. Вообще все вдруг показалось мне каким-то не настоящим, словно игрушечным, даже собственная жизнь вдруг стала не такой важной и существенной, как за мгновение до этого. Только адреналин все еще стучал в висках.

И под настороженными взглядами похитителей, понимая, что отвертеться все-таки не получится, я с обреченностью сделала из горлышка бутылки несколько глотков.