По ту сторону решетки

С усилием оторвав взгляд от снимка, вызывавшем внутри мучительную боль, сконцентрировала его на расположенных ниже буквах, будто бы скачущих перед глазами. Разобрала несколько слов о странной погоне и брошенной машине. без указания чьих бы то ни было имен.

— Вы всё еще можете избежать проблем, если меня отпустите, — пробормотала я, но прежней уверенности в моем голосе не было. — Статья уголовного кодекса о похищении предусматривает специальный вид освобождения от уголовной ответственности в случае добровольного освобождения похищенного лица. Я готова забыть обо всех причиненных мне страданиях и подтвердить, что иной состав преступления в ваших действиях отсутствует. Воспользуйтесь предоставленным вам законным правом. Пока не поздно.

Моей убедительности мог бы, наверное, позавидовать даже Дэн, но Земскова не так-то просто было впечатлить. Он отбросил трость на диван и, сняв ногу со столика, уставился на меня, упершись локтями в колени. Взгляд его был колючим, вызывая удивление тем фактом, что карие глаза могут сквозить подобным холодом.

— По-твоему, я способен так легко отказаться от удачи, которая столь настойчиво плывет ко мне прямо в руки? Похищение — лишь часть идеально продуманного и успешно реализуемого плана. Отпустить тебя, забыв про слежку за вами обоими, подкуп секретаря вашего бюро и уйму полезной информации, добытой мной в процессе? Я не идиот, чтобы поступать столь опрометчиво и глупо.

— И чего вы теперь хотите? — с деланным безразличием полюбопытствовала я.

— При самом благоприятном исходе — чтобы Лазарев помог мне отобрать контрольный пакет акций «РМП» у Безуглова, при менее благоприятном — отдал мне собственные акции и, хотя бы просто не мешал. А пока ты у нас, первый вариант наиболее вероятен, Ева.

Значит, Дэн оказался абсолютно прав, говоря о том, что я — отличный предмет для шантажа. Он, как всегда, продумал всё наперед. А я, как всегда, всё испортила. К досаде и боли добавилось чувство вины, улегшееся тяжелым камнем где-то на уровне груди. И я не нашлась, что ответить, погрузившись в собственные невеселые мысли, отвлекшись, лишь услышав новый приказ учредителя «Техностроя», со смешком отданный верным шавкам:

— Нужно снять с нее что-нибудь ценное, сережки или белье, чтобы отправить Лазареву.

Матвей, оказавшийся самым исполнительным, склонившись ниже, бесцеремонно и грубо коснулся моего подбородка, заставив повернуть голову из стороны в сторону.

— Сережки мелкие слишком, и обычные какие-то, — недовольно констатировал он, продолжая оглядывать меня сверху до низу.

— Часы сними, Сокол, они примечательней, — подсказал «ковбой». — Я видел, когда руки связывал.