По ту сторону отражения

Нинка с абсолютно прямой спиной сидела на одной из качелей – ржавой и слегка покосившейся, но недавно выкрошенной в яркий оранжевый цвет. На соседней качели сидели две девочки: второклашки или третьеклашки, и умудрялись, скрипя, качаться и играть в Барби. Нинка мрачно наблюдала за ними, скрестив ноги. Ее очередная дорогущая сумка, как в детстве, валялась на песке около столба.

Я осторожно подошла к брошенной сумке и подала ее Нинке. Слава богу, она не плачет, ее глаза абсолютно сухие, только слишком уж злые.

– Положи на место, – велела Нинка мне вместо приветствия. – У меня раньше всегда там все валялось.

Я, не спрашивая, зачем ей это надо, вернула ее вещь на обратное место и подошла к блондинке.

– Садись, – сказала она мне.

– Куда, Нин? – чуть испуганно спросила я. Вдруг Нинке чертов Келла что-то наговорил про меня и своего беловолосого дружка?

– Идите отсюда, моя подруга пришла! – рявкнула на девочек блондинка.

– Но мы играем, – подняли на нее глаза те.

– Я первая заняла обе качели, а вы приперлись, – не нашла ничего умнее Журавль. – И вообще, не поздновато ли вам гулять, детки? Почти десять, гоу хоум. – Она явно забыла, как мы сами могли болтаться на улице до двенадцати.

Настороженно глядя на Нинку, подружки сползли с качели и уселись на лавочку. Я же под пронзительным взглядом подруги с опаской села на вторые качели, которые немедленно скрипнули.

– Ты с помойки пришла? – оглядела меня Журавль. – Что за наряд?

– Сейчас расскажу, – со вздохом сказала я, бросая Нелькин рюкзак по примеру Нинки на землю.

– С удовольствием послушаю, – процедил сквозь зубы Нинка.

– Если что, ты сможешь меня ударить, – тихо произнесла я.

– Ты что, выпила? – с удивлением посмотрела на меня она. – Или стала проповедовать мазохизм? Если так, то я не буду потакать тебе в твоих извращенных наклонностях, милочка.

Я невольно улыбнулась.

– Давай говори уже, – поторопила меня блондинка. – И про подонка Келлу не забудь рассказать. Хочу знать все-все. Я ненавижу больше всего на свете, когда меня обманывают. – Последние слова она буквально выплюнула.

И я рассказала.

Я, наверное, плохая подруга, но выложить Нинке все так и не смогла. Все про придурка Кейтона. Боюсь, все эти подробности привели бы ее еще в большую ярость, и не только по отношению к Келле или к Кею, но и ко мне, а я очень хотела этого избежать – малодушно, признаюсь, но если Журавль, с которой я общалась с самого первого класса, вдруг оставит меня, сразу же половинка моей души исчезнет вместе с ней.

Я говорила сбивчиво, слегка невнятно, пропуская кое-какие моменты – например, то, как мы с Антоном прятались от Ниночки в подъезде, или то, как Кей предложил ничего не значащий, по его словам, поцелуй на чертовом колесе.