По ту сторону отражения

– Попроси прощения, – дрожащим голосом произнес парень, не отпуская пальцев девушки. Если бы она искренне извинилась, он бы тоже простил ее, наплевав абсолютно на все.

– Ты попроси, – прошептала растрепанная Нинка. Келле безумно нравились ее длинные светлые волосы. И он постоянно запускал в них руки или играл с прядями.

– Ты виновата больше.

– Ты.

Он сдвинул темные брови и отпустил ее ладонь, а девушка судорожно вздохнула.

– Это твоя вина, – упрямо произнесла она, отходя на шаг назад. – Ты первый начал. Проси ты.

– Тогда, – барабанщик перешел на хриплый шепот – его голос совсем сорвался, – мы больше никогда не увидимся. Обещаю.

Нинка только кивнула ему, не осознавая, что происходит. А музыкант, на прощание прикоснувшись лбом ко лбу Ниночки, скрылся за углом.

– Я что, цыганка Рада? – вдруг произнесла вслух Журавль, вспомнив свободолюбивую героиню Горького. – Что за больное чувство гордости? Что я делаю, Nзапрещено цензуройN?

Красное солнце было окутано взрывоопасной смесью, как облаком, и они взорвались вместе. Только последствий взрыва не было видно никому, кроме Ефима и Нины.

А через полгода на экраны вышел новый романтическо-мистический фильм «Поцелуй двух огненных», который побывал в Каннах и сумел не только удивить зрителей новым взглядом на любовь, но и завоевать первое место. У режиссера, любившего подглядывать на чужих дачах, был оглушительный успех.

Позвонить Кате светловолосая девушка смогла только тогда, когда приехала домой. Она старалась быть веселой и язвительной как всегда. Перебрасывалась шутками с отцом и разговаривала с раздраженной сверх меры матерью. На самом деле же переживала первую в жизни настоящую любовь – идиотскую, отвратительную, заставляющую колотить все, что подвернется под руки, представляя, что удары достаются любимому человеку.

Она даже почти полюбила эту проклятую мяту! Стала равнодушной к его сигаретам. Привыкла к его рукам!

А он не попросил этого тупого прощения, хотя и был виноватым.

Подруга сама перезвонила мне.

– Катя, привет, – в трубке раздался голос Нинки, мрачный, словно она была не молодой девушкой, а пожилым палачом.

– Нин! Ты приехала! Ты где? – восторженно отозвалась я. – Нин, мне столько надо тебе рассказать! Где ты, давай встретимся?

– Я во дворе, около школы. Там, где мы в детстве качались на скрипучих старых рахитных качелях и мазали лавочки собачьим дерьмом.

Что правда, то правда – под предводительством Ниночки чего мы только втроем не делали.

– Ты получила мое сообщение, да? – взволнованно спросила я. – Нина, не думай, что я лгу, – это правда! Я расскажу тебе, как…

– Я верю, – перебила она меня.