По ту сторону отражения

Около старушки мирно почивало большое облезлое насекомое на поводке, напоминающее симбиоз какого-то древнего умертвия, ядовитого паука и несчастного Грегора Замзы из известного рассказа Кафки, который в одну из ночей превратился в огромного, страшенного и противного жука. Старушка смотрела на монстрика с плотоядной улыбкой, явно желая сожрать, а тот сжимал в одной из шестнадцати лап детскую куклу, подозрительно напоминающую старушку в молодости. Вокруг все было забрызгано подозрительными бурыми пятнами, а на задней стенке видны были отчетливо впечатанные в нее серо-белые мозги неизвестного происхождения. На этой же стенке было написано фривольное: «Оля + Вася =?»

– Допустим, эти твои любовь, нежность и привязанность – нереально важные в жизни вещи. Только вот скажи, когда тебе кушать захочется, что ты будешь есть? – с ехидцей в голосе спросил дядя Томаса. – Любовь свою почавкаешь? Нежностью закусишь и запьешь все водичкой из лужи?

Нелли расхохоталась. Я тоже улыбнулась.

– Очень смешно! Любовь питает не только духовно, но и физически! Как солнечный свет. Знаете ли, некоторые сидят на особенной высокодуховной диете, питая организм именно солнцем.

– Гонят, – не поверил Леша, ловко доставая новую порцию своих пончиков, от которых повсюду разлетался ароматный запах. Нелька тут же цапнула один из них, обожглась и уронила мне на ногу. Я едва не взвыла от неожиданности. – Ты как дите малое – какую-нибудь фигню скажут, а ты и рад верить. И вообще – деньги получше всех твоих диет, духовных там или недуховных.

– Меркантильный ты типус, – отозвался Томас, усаживаясь за стол.

– Не ешь тогда моих меркантильных пончиков с клубничным меркантильным джемом, – фыркнул его младший брат. – Помнится, ты и солнцем питаться можешь.

– Увы, силы воли нет, – тут же отказался от своих слов папа, вслед за младшей дочерью вытаскивая пару пончиков сразу. При этом несколько еще лежавших на блюде он умудрился запачкать краской.

– Вот сам их и съешь, – недовольно поглядел на него дядя-кулинар.

Я вздохнула. Родная семья меня успокаивала, заставляя забыть о признании Кея.

Пока я разливала всем чай, в кухню, глубоко втягивая воздух, вошел и последний член нашей семьи – мой старший братец Эдгар. Его ноздри раздувались – он, как собака, шел по запаху вкусной еды.

– А вот и наш компьютерный полугений, – приветствовал его Леша.

– Почему полу? – не понял Томас. – Мой сын – настоящий гений. Да, Эдгар, сыночек?

Сыночек Эдгар хмуро посмотрел на папу красными глазами и уселся на свободную табуретку.

– Почему полу? А потому. Гении, как известно, состоят из двух фишек – ненормальности и умения делать великие открытия. Наш оболтус пока открытий еще не сделал, а вот взгляд у него как раз подходящий.