По ту сторону отражения

– А ты теплая, очень теплая, – задумчиво проговорил Кей, неспешно гладя меня. – Обними меня, что ли, в ответ? Я не привык к односторонним отношениям, знаешь ли. Да, так теплее.

Что мне оставалось делать в ответ? Заорать петухом, чтобы Кей меня отпустил и свалил ко всем джиннам? Украсить его личико славным фонарем размером с мой небольшой кулак? Впасть в глубокий продолжительный транс?

Я так же аккуратно, как и он, положила руки ему на плечи, невольно замечая, как контрастируют белоснежные рукава моего халата и черная ткань, обтягивающая спину блондина. Что со мной? Кей же не хрустальная ваза и не фарфоровая расписная тарелка эпохи династии Мин, почему я боюсь прижать его к себе так же сильно, как он меня к себе? Может быть, я чего-то боюсь?

Опять, опять он проделывает со мной свой любимый фокус – пускает в ход свое чертовское обаяние, заставляющее голову не просто ходить кругом, а плясать танец шаманов какого-нибудь африканского племени, вызывающих своего мест-ного божка.

– Обними крепче. Еще крепче. Твои руки очень нежные, малышка. Хотя, конечно, этого и не понимаешь, когда видишь тебя в первый раз, – выдал сомнительный комплимент Кей.

По-моему, в тех случаях, когда признаются в любви, или дарят цветы, или целуют с особой нежностью, или говорят искренние общепринятые комплименты вроде: «Ты самая красивая и замечательная на земле, моя любимая… (имя подставить)», «Я не могу жить без тебя, милая», «Твои глаза – самые родные и любимые в этом мире. Ради них я сделаю все, что ты захочешь»… А этот умник просто обнимает и даже красивых слов, как Макс, сказать не может!

– Кей, ты там с ума сошел? – нашла в себе силы спросить я, осторожно проводя рукой по его спине. Обзавелся, стервец, широкой красивой спиной – именно такой, одной из тех, на которые мне всегда нравилось смотреть. Я с подросткового возраста считала, что особенный шарм мужчине придают его плечи и спина, которые, несомненно, должны быть широкими и удобными. Для меня они индикатор безопасности и комфорта рядом с парнем. Нинка же больше ценит красивые лица, а Настя… как я уже говорила – цвет волос и глаз.

– Малышка, я уже пару раз говорил, что сошел, – шептал Кей, а моя кожа чувствовала его дыхание.

– Я собственник, знаешь ли, – продолжил через минуту он, не отпуская меня, – и я постоянно ревную все то, что принадлежит мне.

– Я тебе не принадлежу, – сонно откликнулась я. Надо же, а сейчас Кей горячий, как собака – у них ведь, кажется, температура тела на пару градусов выше, чем у людей. А бабочки, которые в последнее время самым наглым образом поселились у меня в животе, тянутся к этому теплу, видимо, решив, что там, где тепло, там и свет есть, а ведь, как известно, всех мотыльков тянет к огню и свету. Вместе с бабочками тянулась и я.