В обратную сторону

Она адски горячая. Пылает и плавится. Пахнет безумием и пряным возбуждением. — Здесь можно позволить себе все. Никто не узнает, Эля, — прихватив край разреза зубами, медленно тяну вверх.

Мы оба замолкаем, больше не произнося ни слова. Парочка на стенах самозабвенно трахается, но я слышу, как Эля издает невнятный горловой звук, ощутив жар моего дыхания на прикрытой кружевным лоскутком промежности. Я задерживаюсь там особенно долго, втягивая тягучий аромат похоти, и нарушаю свое первое обещание.

Влажное пятно на крошечных трусиках не является каким-то откровением или поводом для триумфа. Я бы удивился, если бы его там не было. Я помню, какая она, знаю, как ей нравится, что ее заводит, а что приводит в исступление.

Подтягиваю подол еще выше, почти до талии и, оставив платье в покое, начинаю лениво спускаться, ощущая, как подрагивает от напряжения ее пресс. Без рук, напоминаю себе, испытывая болезненное желание потрогать, ощупать везде, куда дотянутся пальцы. Без рук, вашу мать. Кажется, я рычу это вслух, потому что в этот момент по телу Элины проходит крупная волна дрожи. Прутья клетки за ее спиной скрипят, когда она хватается за них в поисках опоры. Потерпи, детка. Тебе будет приятнее, чем визгливой порноактрисе, изображающей бурный оргазм.

Стащить стринги за веревочки на бедрах было бы быстрее, но я целенаправленно усложняю задачу нам обоим. Мои губы останавливаются на резинке трусиков чуть выше лобка, нос упирается в сокращающие мышцы живота. Я нажимаю сильнее, веду головой в одну сторону, потом назад, вниз, вверх, в сторону… Дразню ее, искушаю, требую, прошу, соблазняю, схожу с ума от этой неприкасаемой близости, ответной дрожи, пряного желания, которым дышу. Без рук, бл*ь. Хватаюсь за стальные прутья по разные стороны от подрагивающих бедер, крепко сцепляю пальцы, скриплю зубами. Мы дышим громче, чем трахаются в фильме.

Осторожно сжимаю зубы на резинке, по миллиметру двигаюсь вниз, трогая губами и зубами разгоряченную кожу. Очень медленно, очень осторожно. Без рук… Пальцы немеют. Не уверен, что смогу их потом разжать. Прутья звенят. Она всхлипывает, когда я вскользь задеваю чувствительный клитор верхней губой. Резкий рывок, и стринги сползают на бедра.

В жопу второе обещание.

Возвращаюсь к пульсирующей горошине и глажу ее языком. Вверх. Вниз. По кругу. В горле клокочет голодный стон. Эля дергается от каждого скользящего движения, выгибается, дрожит всем телом. Бью языком по набухшему комочку плоти, всасываю, облизываю, надавливаю, обвожу по кругу, снова всасываю, перекатываю во рту, слегка прихватывая зубами. Ни слова. Без рук. Я молодец, все почти невинно, почти не наврал. Выпускаю набухший клитор, веду мокрую дорожку вниз, к горячему блестящему от смазки отверстию.