В обратную сторону

Моя кожа начинает пылать, когда я ощущаю на себе влияние его властности, решимости, желания подчинить себе.

Он отпускает меня резко, делая два шага назад… устремляет сосредоточенный взор вдаль, но его энергию я ощущаю и без прикосновений. А каждым атомом внутри.

Всего один человек способен держать меня за грудки, контролировать мое дыхание, при этом даже не прикасаясь ко мне. Это действительно слишком просто, чтобы быть правдой. Иногда мне хочется проснуться от этого кошмарного сна, перемотать время назад и просто никогда не знать Дмитрия Коваля.

Осознавать, что в твоей жизни есть зверь, способный сжать пасть на твоей шее и перекрыть тебе кислород — невыносимо.

Не Бог… а именно Зверь. Потому что, судя по тому, что вытворяет со мной Коваль на протяжении последних месяцев, у него нет совести, принципов и элементарной эмпатии.

Только животные инстинкты.

Взять, захватить, подмять, пометить, сделать своим.

— Я не поеду в Австрию, Дим. Даже не думай. Забудь.

— Думаешь, буду уговаривать? — усмехается Коваль, намекая на то, что он в любой момент может взять меня силой. — Представь, что я уеду, Эль. И ты больше никогда меня не увидишь. Может, ты этого хочешь? Давай, представь. Давай поиграем в твою игру. Скажи мне: ты будешь счастлива, если я уеду? Просто скажи мне «да».

Он смотрит на меня, а я и звука выдавить не могу. В горле скапливается целый поток слез, я не в силах сказать это чертово слово из двух жалких букв.

Не могу, и все тут. Потому что одна мысль о том, что я никогда больше его не увижу, чертовски сильно ранит меня.

И не потому, что я не могу жить без него. А потому что люблю. Люблю его каждой клеточкой своего сердца, что так трепетно сейчас бьется в груди. Уязвимо. Ведь у меня в глазах все написано. Вся истина. А она одна: я всегда его любила. И из-за глупости, из-за гордости, из-за предрассудков… не раз от него отворачивалась, не раз его по больному била. И все ради чего? Ради того, чтобы встретиться десять лет спустя, классно потрахаться и навсегда расстаться?

— Зачем тогда все это было? — вспыхиваю я, не веря в то, что он действительно рассматривает и такой вариант событий. — Зачем, если ты все равно уезжаешь? — мне больно так, что трудно дышать. — Ах да. Дай угадаю: ты решил поиграться с жертвой прежде, чем ее сожрать? — и вновь мазнув взглядом по мужчине, от которого меня бросает в мелкую дрожь, продолжаю испытывать его терпение на прочность.

— Не хочу лгать, что не думал об этом, — его голос с хриплым тембром действует на меня, как адреналин, острыми иглами проникающим в мои вены. — Мне хотелось посмотреть, как ты будешь вести себя, когда я предстану перед тобой в новой роли, — легкая ухмылка трогает четкие линии губ Коваля.

— Насмотрелся? — едва дыша, выдаю я. Груди в моем платье становится тесно.