Темная сторона души

Маша подбежала к двери и торопливо захлопнула ее. На долю секунды ей показалось, что за дверью скользнула какая-то тень, и, закладывая засов, почувствовала, что руки дрожат. Прислушалась – но ничего не было слышно, кроме тихого дыхания Иры за спиной. Маша сбросила тапочки, босиком подкралась к столу и на ощупь нашла кухонный нож, лежавший возле раковины. Крепко сжимая холодную металлическую ручку, Маша жестом приказала Ирине идти за ней, а сама двинулась к комнате Димки. По босым ногам тянуло из щелей в полу. «Господи, кто же здесь? В какой комнате он может быть?» – судорожно просчитывала Маша варианты, а сама тем временем уже тихонько трясла мальчика за плечо, отгоняя от себя мысль, что тот, кто проник в дом, успел подняться в мансарду.

Димка проснулся молниеносно, как редко просыпаются дети, и Маша зажала ему рот рукой.

– Т-ш-ш, – шепнула она. – Не шуми, пойдем, устроим Косте сюрприз.

Ничего лучше она не смогла придумать наспех, но мальчик послушно встал и, как сомнамбула, пошел за Машей, взяв за руку сестру.

По лестнице они почти взбежали, и Маше пришло в голову, как комично они выглядят со стороны – мальчишка, девочка и женщина, выставившая перед собой кухонный нож, которым вчера резала картошку. С бьющимся сердцем Маша распахнула дверь, панически боясь увидеть внутри человека, склонившегося над Костиной кроватью. Но в комнате никого не было, и Костя по-прежнему посапывал во сне.

Маша шумно выдохнула, словно ее отпустила боль. Теперь, когда все дети были рядом, она почувствовала себя уверенней, гораздо уверенней. «Пусть только попробует…» – подумала она, не закончив мысль, и наклонилась к сыну. Ирина за ее спиной закрыла дверь на ключ.

– Костя, вставай, – попросила она, почти не понижая голоса. Как и Димка, он проснулся сразу. – Кажется, кто-то забрался в дом, – коротко объяснила Маша, и глаза его изумленно расширились. – Что делать будем?

– Свет включим, – шепотом ответил Костя. – Мне в темноте страшно.

Она закрыла дверь перед самым его носом. Он глазам не поверил, когда, оказавшись перед домом, увидел приоткрытую дверь и услышал тихий шепот за ней. Все, что нужно было, – это толкнуть ее и оказаться внутри, но он не успел. Ничего, успеет в другой раз. Похоже, он может считать себя везунчиком.

Он хорошо помнил ощущение торжества, охватившее его, когда рыжая телка металась по бане и дрожала – он был уверен, что дрожала! – вся, от полной подрагивающей груди с просвечивающими через майку сосками до рыжих волос, вставших дыбом, как шерсть у кошки – везде, даже в срамном месте. Наконец кто-то боялся его, и он чувствовал, какое упоительное ощущение – быть хозяином чужого страха. До сих пор ему приходилось бояться самому.