Темная сторона души

За крыльцом послышался стук и звук льющейся воды. Обогнув дом, Бабкин увидел Машу, плескавшуюся под примитивным стареньким рукомойником, которым сами Егоровы давно не пользовались – предпочитали умываться из-под крана на кухне. Рукомойник часто оставляли открытым, и в дождь он наполнялся водой до самых краев.

Маша плескалась с удовольствием, разбрызгивая воду, и даже не заметила Сергея, остановившегося в двух шагах от нее.

– Доброе утро, – наконец сказал Бабкин, обращаясь к ее шее, на которой под линией рыжих волос, убранных наверх, виднелся вьющийся золотистый пушок.

Маша дернулась, резко обернулась и выпустила набранную в ладони воду.

– Нельзя так людей пугать! – укоризненно выдохнула она, выпрямляясь. – Доброе утро, Сергей.

Утром Маша порадовалась, что встала раньше всех, потому что собиралась написать в тишине сценарий. Но сейчас, стоя перед Бабкиным, она почувствовала себя неловко. «Ресницы не накрашены… – мелькнуло у нее в голове. – Я сейчас на моль похожа. Умытая моль – замечательно». Настроение у нее слегка испортилось, потому что для этого мужика, который явно пришел, чтобы поговорить о деле, в которое она же его и втянула, ей хотелось выглядеть хорошо. Господи, да что там лукавить – не хорошо ей хотелось выглядеть, а прекрасно! Так, чтобы он взглянул – и у него что-нибудь замерло. Как там пишут в современных женских романах? «Сердце у него замерло, а то, что он считал давно замершим, наоборот, отмерло и дало о себе знать…» Чем же оно дало о себе знать, интересно? Покалыванием? Ладно, пусть будет так: «… дало о себе знать покалыванием».

– Что смешного? – удивленно спросил Бабкин, когда Маша вдруг расплылась в идиотской улыбке.

– Не обращайте внимания… то есть не обращай, – попросила она, стараясь переключить мысли на что-нибудь другое с той веселой похабщины, которая ей представилась. – Это у меня профессиональный дефект: некоторые ситуации я начинаю как бы записывать в голове. Ну, проговаривать мысленно словами. Потом оно всплывает, когда я сценарий начинаю писать, – покривила она душой.

Бабкин смотрел на ее раскрасневшееся лицо и понимал, что нужно немедленно начать говорить о расследовании, но в голову приходило совершенно другое. Глаза у Маши были спросонья слегка раскосые, а губы припухлые. И никакой косметики на лице. Ему это очень понравилось, потому что можно не бояться смазать липкую помаду, чего всегда так боялась его бывшая жена, и можно…

– Завтракать с нами будешь? – перебила Маша его мысли. – Я творожники испеку.

– Нет, спасибо, – покачал он головой.