Темная сторона души

Приникнув к ней глазом, Макар разглядел большой двор, крыльцо, а на крыльце – ссорящихся, голоса которых и заставили его свернуть с дороги.

Толстая девочка с сальными волосами, перехваченными яркой розовой резинкой, стояла на нижней ступеньке. С высоты крыльца на нее кричала женщина – невысокая, круглолицая, с правильными чертами лица, которое сейчас было искажено от гнева.

– Где шлялась?! Где шлялась, а? Я кому сказала картошку прополоть?

– Не шлялась, а к Ирке ходила! – огрызнулась девочка. – Никуда не денется твоя картошка!

– Вот я тебе сейчас как надаю по щекам за такие слова… – с угрозой произнесла мать. – Не тебе решать, денется или нет. Я смотрю, ты, Оля, распоясалась…

– Ты на себя сначала посмотри, – сказала девчонка, медленно проговаривая каждое слово. Сказала негромко, и Макар скорее догадался, чем услышал, что именно она произнесла.

Женщина на крыльце замолчала, с удивлением глядя на дочь. Та отвела взгляд и стояла с видом глуповатым и обиженным, изучая бочку с водой.

– Прополи мокрец и помоги ужин готовить, – наконец выговорила мать, открыла дверь и зашла в дом.

Девочка ухмыльнулась, спрыгнула со ступеньки и исчезла на тропинке, ведущей к огороду.

Макар постоял еще немного, подождал. Прошла минута, другая, но двор оставался пустым. «На сегодня представление закончено, – сказал себе Илюшин. – Зрителей просят выйти через вторую и третью двери». Он полез через кусты обратно, но на полпути почувствовал рядом с ногой какое-то шевеление.

Присев на корточки, удивленный Макар обнаружил под кустом уютно устроившуюся пеструшку, ни капли не испуганную его появлением.

– От стада отбилась? – вполголоса спросил у нее Илюшин. – Или наслаждаешься одиночеством?

Курица укоризненно посмотрела на него круглым глазом, похожим на ягоду черной смородины. Макар подтолкнул ее под бок, и птица нехотя сошла со своего места. Под ней обнаружились пять больших белых яиц, в некоторых местах перепачканных пометом. Макар посмотрел на яйца, ощущая в себе первобытную радость охотника, поймавшего легкую добычу и обеспечившего семье два дня сытой и ленивой жизни. Потом перевел взгляд на курицу. Курица моргнула, на секунду прикрыв смородиновый глаз пленкой. Илюшин вздохнул и выпрямился, мысленно пожелав курице всего хорошего. Пожалуй, стоило поторопиться к ужину, чтобы не сердить лишний раз Дарью Олеговну, и без того обозленную затеей племянника.

Кирилл вышел из дома через пять минут после того, как все стихло. «Вот мать раскричалась! Хорошо, что не попался ей под горячую руку». Он сел на крыльцо, думая, что если бы на месте Ольги был он, то ему грозила бы хорошая оплеуха от матери и порка от деда. А Ольге ничего, все с рук сошло. «Толстая сучка», – логично завершил он ход своих мыслей.