27 принципов истории. Секреты сторителлинга от «Гамлета» до «Южного парка»

Сначала мистер Грейвз помогает маленькому Дэйву достать листок, затем по одной бумажке берут Билл-младший и Нэнси, следом – Тесси и ее муж. Дети разворачивают свои листочки и с радостью обнаруживают, что они пусты. Затем все просят Тесси показать содержимое ее бумажки, но она не двигается. Тогда ее муж предъявляет всем окружающим свой листок: он пуст. Все знают, что это значит. Это Тесси Хатчинсон! И, чтобы подтвердить это, мистер Хатчинсон выдергивает бумажку из рук жены и выставляет ее на всеобщее обозрение. На ней нарисованное карандашом черное пятно.

– Хорошо, – говорит мистер Саммерс. – Давайте быстро покончим с этим.

Толпа поднимает принесенные с собой камни и готовится к исполнению приговора. Все соседи Тесси Хатчинсон готовы принять участие в ритуале. Одна женщина умудрилась притащить с собой настолько большой булыжник, что ей, чтобы его поднять, потребуется использовать обе руки. Дети вытаскивают камни, подобранные по дороге на площадь, из карманов. И даже маленькому Дэйву Хатчинсону достается несколько камешков.

Тесси в отчаянии и ужасе заламывает руки, когда для нее расчищают «арену». Вокруг места жертвоприношения уже собирается толпа. Кто-то бросает камень, и он попадает ей прямо в голову. Она, рыдая, выкрикивает: «Это несправедливо! Это неправильно!» Но толпа продолжает забрасывать ее камнями.

* * *Идея «Лотереи» осенила Ширли Джексон, когда она везла своего ребенка, толкая коляску вверх по холму, в Беннингтоне, штат Вермонт. Она поторопилась домой, быстро записала рассказ и отправила текст своему агенту, который ничего в нем не понял, но согласился перенаправить его в The New Yorker. Редакторам журнала, за исключением одного из них, кому рассказ показался «надуманным», он понравился, и «Лотерею» быстро опубликовали. Ответная реакция была немедленной и ошеломляющей.

По словам биографа Ширли Джексон Рут Франклин, письма в редакцию хлынули потоком. В основном их писали разочарованные и сбитые с толку читатели, которые требовали, чтобы им объяснили, что все это значит. Многие были рассержены. Некоторых эта история настолько травмировала, что они заявляли, будто теперь даже откажутся выписывать журнал. Одна женщина рассказала, что прочитала рассказ, сидя в ванной, и у нее возникло желание утопиться. Несколько сотен человек известили The New Yorker, что чувствуют острую необходимость написать Джексон напрямую. Они называли ее взгляды «извращенными» и «совершенно неприемлемыми». Только тринадцать из примерно трехсот писем, которые Джексон получила тогда, были добрыми, да и те, как шутила она, пришли от друзей.