Столичный доктор. Том III

— А называются как? — Николай быстрым движением заглотнул сразу две. Причем без запивки, разжевывая.

— Паки да, — ответил я, покрываясь холодным липким потом. Да что за хрень?! Я же хотел сказать пенициллин.

— Зельным вкусом лепы, — покивал царь ничуть не удивляясь дичи, что я нес. Закатил глаза, как бы испытывая неземное удовольствие.

Сразу после Романова, я почему-то оказался в конце длинной очереди. Народ в тулупах, шубах мерз на морозе, притоптывая сапогами, валенками по утоптанному снегу и прихлопывая в ладоши. Все стояли молча, город тоже замер — ни тебе саней, ни карет… Это был Питер — я узнал Моховую со старыми, еще дореволюционной постройки домами.

Меня кто-то дернул за рукав. Я обернулся и тут же отшатнулся. Позади стоял низенький мужчина в шубейке, бородкой клинышком и… проваленным черным носом. Говорил он неможно картавя, но вполне понятно.

— Вы кто? — я начал узнавать эту бородушку, высокие залысины на лбу, видные из-под бобровой шапки.

— Позвольте представиться! Ульянов-Ленин. Адвокат.

Точно он. Хитрый прищур, улыбка… Все совпадает. Куда же у него пропал нос? Неужели?..

— Очень приятно! — я пожал протянутую руку и тут же ее отдернул.

— Что же вы, батенька, пугаетесь?! Сифилис не передается через рукопожатия! А нынче его и лечить научились. Один архиважный укол… Только вот ждать долго, — Ильич тяжело вздохнул.

— Я врач, я знаю, как передается спирохета.

Вся очередь стоит в мертвой тишине, только и слышится хруст снега и стук каблуков.

— А у вас?.. — тут я замялся, не зная, как сформулировать корректно вопрос. А главное, деликатно. — Нейросифилис? Спирохета уже в мозговых тканях?

— Парасифилис! — наставительно произнес Ильич. — Употребляйте правильные термины! А еще доктор…

— Да какой он доктор?! — заволновалась очередь.

— Взял врачебный чемодан и изображает из себя невесть что!

— Вперед пролезть хочет, за уколом. Первым быть!

Меня начали выталкивать из очереди, почему-то разворачивая против своей оси все сильнее и сильнее. Санкт-Петербург закружился в каком-то странном танце, картинка погасла. И тут же зажглась снова.

Я лежал раздетый в кровати, рядом ходил кот. И нет, это не была спальня княгини. Я очнулся в своей московской комнате образца двадцать третьего года. Я посмотрел на мурмяу. Да это же мой Барсик!

Я чуть не выругался матом от чувств, которые меня начали обуревать.

— Тварь полосатая? — по-русски заговорил со мной кот. — Усатый плут?

— Сейчас же! Слышишь? Сейчас же объясни, что происходит!

Кот запрыгнул мне на грудь, я попытался дернуться и с ужасом понял, что… опять парализован. И дышать мне от туши мейн-куна становится все тяжелее и тяжелее. Я начал задыхаться. Как в тот раз.

— Сей… час же… Грх… грх.

Перед глазами появилась красная пелена.