Столица беглых

Только уж, господин Лыков, сделайте и вы то, что обещали: укройте меня у военных. Я под следствием по делу о ломбарде. Его скоро передадут в суд. Но улик у прокурора не хватит, меня оправдают, и останется досидеть срок за банк. Здесь опасно будет. Можно перевести меня в Читу или Красноярск? Дотуда Ононашвили дотянуться будет труднее.

Алексей Николаевич кивнул:

— Мы договорились. До суда из Иркутска вас деть никуда нельзя, прокурор не позволит. Поэтому спрячем у военных. Когда — и если — вас оправдают, то уедете досиживать срок в другой город. А я займусь «иван иванычем»…

— Ничего у вас не выйдет, Нико все продумал, и на него нет управы."

"— Так помогите мне ее найти, Евгений Бальтазарович. Я прибыл сюда из Петербурга с поручением отыскать и разорить притон, в котором прячутся зеленые ноги. Мы называем его санаторией для беглых, или номерами. Ясно, что такое место существует и оно где-то здесь, в Иркутской губернии. Вам что-нибудь известно об этом?

Счастливец едва заметно покачал головой:

— Знаю только, что притон где-то в уездной глуши. Этим у Ононашвили занимаются браться Родонай. Но они не скажут. Они…

Тут раненый стал заговариваться, сбился на шепот, а потом и вовсе уснул.

— Он еще слаб, дайте ему, пожалуйста, передохнуть, — взмолилась сожительница.

И Лыков ушел прочь. Самое главное он узнал.

Коллежский советник заперся в номере и стал чертить на бумаге стрелочки и кружочки. Так-так… Слова Старжевского объяснили странное поведение Ядвиги. Она приблизила к себе сыщика с испуга, хотя не должна была этого делать. Неужели беглые поляки прячутся у нее в доме? Вполне возможно. Дом двухэтажный: внизу магазин, а наверху восемь комнат. Во дворе имеется флигель. Лыков в нем не был, но слышал разговоры, что туда хотят впустить жильцов. Имеются собственные баня и колодец. Прислугу можно прикормить, и она будет молчать.

Из слов арестанта следовал еще один вывод. Ядвига указала сыщику на дверь как-то второпях и под сомнительным предлогом. Это тогда удивило Алексея Николаевича: вся сцена показалась ему наигранной. Он не мог понять смысл. Теперь ясно, что к вдове скоро прибудут очередные секретные гости. И присутствие в доме чиновника полиции стало невозможным.

Додумавшись до столь нехитрой мысли, питерец поехал в полицейское управление. Взял в канцелярии свежие сообщения о побегах и начал внимательно их просматривать. Его интересовали поляки всех мастей: уголовные, политические, военные дезертиры. Таких оказалось немало.

Политический ссыльный Ежи Ясинский бежал из Якутска, переодевшись в форму семинариста. Делоизий Дзержинский, нижний чин 4-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской бригады, покинул часть с оружием в руках.