Столица беглых

Коллежский советник не прочь был восстановить отношения. И пожить последние дни перед отъездом в доме на Шестой Солдатской. Самому делать первый шаг не хотелось, а тут такое дело. И он, надушившись одеколоном, отправился по указанному адресу.

Перед гостиницей удачно стоял свободный извозчик. Но Алексей Николаевич решил пройтись пешком. Путь был неблизкий, однако ему казалось неприличным оказаться у Тальянской столь рано. Вдруг еще подумает, что он бросил все и прибежал на радостях…

Извозчик очень хотел заполучить седока и ехал следом до пересечения Большой и Амурской. Сыщик же продолжал идти своим ходом. Через Харлампиевскую он свернул на Луговую, как вдруг увидел перед собой двух грузин. Они стояли поперек тротуара и недобро щерились на питерца. Тот мигом развернулся, чтобы бежать, и опешил: позади полукругом расположились еще трое. Засада! И где — на Луговой, в шаге от городского полицейского управления.

Времени на раздумья не было. Алексей Николаевич метнулся в ближайший подъезд, оттолкнул дворника и закрыл дверь на засов.

— Я из полиции! Там кавказцы, они хотят меня убить. Дуй через другой ход и зови городового. Живо!

С улицы послышались крепкие удары — бандиты ломали дверь. Лыков вынул браунинг и дважды пальнул на звук. Ни в кого, судя по всему, не попал и только раззадорил противников. А запасной обоймы-то и нет, вспомнил коллежский советник. Плохо дело…

Он бегом поднялся на второй этаж, распахнул окно. Пять крепких ребят увлеченно вышибали дверь. Та трещала и готова была поддаться. Что делать? И Лыков решился.

— Русские люди! — заорал он во весь голос. — Черкесы жизни меня лишают! Православные, выручай! Что же это делается: в русском городе русскому человеку спуску не дают!

Сначала прохожие на крики сыщика не обратили особого внимания. Двое или трое задрали головы, посмотрели затем на абреков и лишь ускорили шаг. Но вскоре подошла кучка человек в десять, по виду рабочие. Эти остановились и начали наблюдать за тем, что происходит.

Лыков приободрился и заголосил еще громче:

— Ребята! Бей черкесов! Много они русской крови пролили, нешто будете потакать? А я, как освободите, ведро водки выставлю. Спасите меня, православные!

Кавказцы злобно зашипели и вынули кинжалы. Один шагнул к толпе и пригрозил:

— Кто двинется, кишки выпущу.

Но толпа становилась все гуще, и люди в ней делались все смелее. Какой-то рослый цеховик обратился к своим:

— Ребята, как так? У нас на глазах одноверца жизни лишают, а мы буркалы пялим? А ну подмогнем!

И тут же зазвездил туземцу с кинжалом в ухо. Тот рухнул на тротуар, а толпа, воодушевившись, бросилась на остальных абреков. Те пытались отбиться, но куда там. Мужики сомкнули круг и принялись месить «черкесов» руками и ногами.