Столица беглых

— У него лесное имение в Костромской губернии, ему не требуется, — пояснил Азвестопуло, деловито засовывая свою долю в портмоне.

— Тогда того…"

"Через неделю «ночного губернатора» отпустили на волю. Улик против него, как и ожидал Лыков, не нашлось. Но удар нанесли чувствительный. Грабительская организация сибирских кавказцев объединила множество беглых. Десятки их вновь угодили на нары. Тюремный замок, и без того всегда переполненный, теперь трещал по швам.

Ситуацией воспользовался Володька Чалдон. За один вечер его банда ограбила три заведения, принадлежащие Ононашвили через подставных лиц. В биллиардной на Соломатовской знаменским громилам пытались помешать. В результате двух грузин зарезали. Добыча Чалдона составила лишь несколько тысяч рублей — несопоставимо с тем, на сколько его обокрал «иван иваныч». Но маз хотя бы отомстил.

Несколько дней питерцы занимались многочисленными и хлопотными делами, с трудом выкраивая четыре часа на сон. Затем к ним пришел ротмистр Самохвалов.

— Александр Ильич, вы вернулись? — бодро приветствовал его коллежский советник.

— Еще вчера.

— А что в Илимске?

— Выжженная пустыня, как и просил генерал-губернатор.

— Очень хорошо.

Жандарм помялся, потом сообщил:

— Знаете новость? Полиция нашла труп Гоги Иосишвили. Лежал в Ангаре на перекате, напротив Жилкина.

— Да? И кто его? — спросил Лыков без особого интереса.

— Ведется дознание. Представляете, кувалдой вбили нос в череп.

— Собаке — собачья смерть.

— А вы, Алексей Николаевич, помнится, хотели его арестовывать в ту ночь? Вместе с помощником.

— Искали, да не нашли. Времени было в обрез: катер стоял под парами и ждал нас. Мы и плюнули.

— Ну ладно…

Ротмистр ушел, а следом явился Аулин.

— Алексей Николаевич, мне телефонировали из окружного госпиталя. Они ищут вас.

У сыщика сжалось сердце:

— Что случилось?

— Зарезан какой-то артельщик. Говорят, его поместили в госпиталь по вашей просьбе.

Лыков сидел, как пришибленный. Потом поднялся, посмотрел на коллежского регистратора и сказал:

— Поехали туда.

— Сейчас не могу, я…

— Поехали туда, — жестко приказал питерец. — Немедленно.

Пока они добирались на другой конец города, командированный молчал. Уже когда переезжали по мосту Ушаковку, он признался:

— Это мой освед Саблин. Именно Иван Богданович рассказал про Илимск.

— Ваш освед? Откуда он взялся?

— Старый-старый знакомый. Я знал его по Забайкалью в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году.

— Мне тогда было десять годов.

Алексей Николаевич вздохнул:

— У Ивана Богдановича жена больная. Можно сказать, что помирает. Как ей сообщить? Добить несчастную женщину?

Они нашли тело артельщика в анатомическом покое.