Стоять, бояться, раздеваться!

– вместо ответа промычал Руслан.

– Работаете, говоришь, вы вместе?

Этот вопрос тоже звучал. С другой интонацией, другим порядком слов. Отец будто вспомнил времена, когда работал военным следователем, и профессионально брал сына в оборот."

"После пятнадцати лет в следствии Руслану это было даже не смешно. Сам отлично знал каждую интонацию, помнил все гласные и негласные правила допроса. Не думал никогда, что окажется в роли допрашиваемого, но послать собственного отца язык пока не поворачивался.

– Временно работаем вместе.

Надеясь закончить поскорее, Бадоев-младший взял следующую часть подставки. Отобрал гвоздь нужной длины, но минута молчания опять истекла.

– И работаете, и не только работаете?

– Да.

– Сутками вместе. Даже в выходные.

– Так получилось.

– И насколько у вас серьезно?

Теперь отец не повторялся. Убедившись, что сын ясно помнит имя своей подружки и количество часов, проведенных вместе, он, похоже, перешел к закручиванию гаек.

– Мы просто спим.

– Трахаетесь.

– Батя!

От неожиданности Руслан закашлялся. Некоторые слова из уст отца звучали дико и в десять, и в сорок.

– А что батя не так сказал? – развел руками Бадоев-старший. – Вот если бы ты ответил, что любовью занимаетесь, я бы и хлеборезку раскрывать не стал. А так...

– Слушай, может, закончим с этим разговором?

– Я просто не помню, чтобы ты раньше на Новый год с кем-то... спал. – Отец почесал подбородок, забрал молоток и сам в два удара загнал следующий гвоздь. – И чтобы сюда кого-то привозил – тоже не помню. Бывшая твоя, небось, вообще не знает о существовании дачи.

Если бы у них был не разговор, а спарринг, то последний удар любой судья посчитал бы нарушением правил. Тема Дианы давно была табу. Причём не его, а родителей. Они ни слышать, ни знать о ней ничего не хотели. Но, похоже, внушительные прелести Пожарской способны были изменить любые правила.

– Ты по Диане соскучился? – Руслан забрал молоток.

– Даже и не вспоминал. Веришь?

– Вот и я не вспоминаю. И Новый год иногда праздную не один.

– Празднуешь! И чугунную ванну таскаешь, и ёлки рубишь...

– Таскаю и рублю!

– Со скуки.

– Захотелось!

Спроси его, почему так разозлился, Руслан сам бы не ответил. Вроде и не пацан давно, чтобы переживать из-за нагрянувших родителей. Выспался, чтобы звереть от нескольких повторяющихся, но все же обычных вопросов.

Не босс рядом был, не Федька, а отец, который за жизнь видел его всяким. Но все равно внутри что-то дергало. Веронику, оставшуюся один на один с матерью, хотелось увести куда-нибудь и спрятать. А отца бросить тут с долбаными брусьями, молотком и гвоздями.

Идея была, конечно, дурацкой. Что сестру, что родителей Руслан видел не так уж часто. Да и не было у него никого ближе этих троих.

Но паранойя зудела.