Стоять, бояться, раздеваться!

К счастью, младший Бадоев вдруг вспомнил человеческую речь и закончил этот позорный осмотр.

– Слушайте, а что вы вообще здесь делаете? Первое января на календаре. Все нормальные люди спят до обеда! – Плюхнувшись на ближайший стул, он притянул Веронику к себе и усадил на колени. – У матери проблемы со сном. Помню. Но, бать... Ты ж вроде этим не страдал?

Младший Бадоев уставился на старшего, словно тот какую-то глупость сделал.

– Ты мне на мать не нападай! – Отец выставил вперед квадратный подбородок. Точную копию подбородка гризли, только выбритую до блеска. – Волновались мы. Домой к тебе заехали. Поздравить хотели. А там никого и телефон вне зоны доступа.

Руслан потер лоб и тяжело вздохнул.

– То есть вы готовы были ещё раньше нагрянуть... Обоим теперь не спится?

– Да когда у тебя Новый год отличался от других дней? – отмахнулся отец.

– Замечательный повод приехать в гости с самого утра. Секта последователей Винни-Пуха, блин.

– Не блинкай мне тут! – Бадоев-старший снова посмотрел на Веронику и улыбнулся. – При дамах, – быстро добавил.

Следом, наверное, должна была начаться перепалка. Вероника уже заметила, как на щеках Руслана заиграли желваки. Но мама, которая до этого лишь наблюдала, вдруг решила вмешаться."

"– Борь, ты это... хватит уже учить мальчика. Вырос давно. – Она с важным видом поставила на стол огромную сумку. – Лучше ёлку придумайте, как установить. А я завтрак разогрею, покушаем, да и поедем. Нечего нам мешать молодым.

– Кто ёлку рубил, тот пусть и ставит!

Старшего Бадоева, казалось, ничем не пронять.

– Ну, хорошо, – послышалось с тихим смирением. – Тогда будешь помогать мне резать колбаску, вытирать посуду и раскладывать салфетки.

Мама-медведица и вида не подала, что расстроена упрямством мужа. Однако после слов о посуде и салфетках тот сам вдруг засуетился. Надел обувь. Подхватил шапку. И уже у порога рыкнул сыну, что ждет его в гараже.

Словно угроза салфетками распространяется и на него, Бадоев-младший тоже рассиживаться не стал. Веронике хотелось наручниками приковать его к себе, чтобы не бросал одну. Но Руслан и не посмотрел на нее.

Как пушинку пересадил на соседний стул. Сорвал с вешалки свою куртку. И вышел вслед за отцом.

– Характер... весь в папку. Я словно в воспитании и не участвовала, – смеясь, произнесла мать, когда за сыном закрылись двери. – Но благо оба управляемые.

С этими словами она достала из сумки кастрюлю, обернутую в махровое полотенце. Потом еще одну такую же... Какие-то пакеты. И лишь закончив с распаковкой, подняла взгляд на Пожарскую.

– Меня Дарья зовут. Лучше без отчества. Вы простите, ради бога, что мы помешали, – прижала руки к груди, – думали, что он опять на Новый год смену взял, а сейчас бутербродами всухомятку давится.

– Да нет, ничего...