Стоять, бояться, раздеваться!

– Пожарская погладила свой плоский живот и, пряча слезы, отвернулась к стене.

– Так, меня в приемном покое уже ждут, – снова переключил на себя внимание терапевт. – Думаю, эти двое здесь справятся сами, – он взглядом указал на Веронику и Руслана. – А нам лучше пойти.

– Да, точно... Там какая-то девушка сидела! – Будто дрессированная, медсестра тут же засеменила в сторону двери. Даже не оглянулась.

Спустя несколько секунд, отключив всю технику, за ней вышел и узист.

После того как персонал ушел, наверное, должно было стать легче. Во всяком случае, не осталось лишних глаз. Никто не говорил про чудеса и не смотрел как на душевнобольных.

Но Вероника чувствовала, как вместо спокойствия внутри поднимается настоящая буря... Целое торнадо из разных эмоций, которые совершенно нереально было сдерживать."

"– Я не знаю, что тебе там перерезали, но от святого духа я залететь не могла! – вырвалось у нее с истерическим смешком от первого же взгляда на Руслана.

Тот, потерянный и окаменевший, в ответ лишь сглотнул.

– И не смотри так! – Пожарская уже и не пыталась остановиться. – У меня не было никого кроме тебя. Там, рядом с дачей, вообще ни одной живой души не было. Только твой сосед! Но он лишь снег во дворе почистил. Мы даже чай попить не успели, как явился ты и устроил стриптиз!

Вместо споров и разговоров о соседе Руслан моргнул.

– Если скажешь, что это не твой ребенок, я тебе лично что-нибудь отрежу. И на этот раз не срастется!

Смех и слезы перли из Вероники так же, как и слова. Без пауз и передышки. Гладя свой живот, она уже не смотрела на Руслана. Не ждала его ответов. И сама говорила за двоих.

– И на аборт я не пойду! Возможно, папка у него идиот, но я уж как-нибудь воспитаю малыша нормальным человеком. Самым любимым... Моим золотым.

Всхлипнула от счастья.

– Маленький мой... Хороший... Чудесный. Я так долго мечтала о тебе.

Слезы лились и лились. Мешали говорить. Но молчать казалось сложнее.

– Мы вдвоем обязательно справимся. Без твоего глупого папки, который даже сказать ничего не может!

Последние слова прозвучали с особой интонацией – смесью злости, отчаяния и надежды. Только и в этот раз Руслан ничего не произнес.

Будто памятник, он до хруста сжал поручни коляски. Бросил очередной невидящий взгляд на аппарат узи. И лишь когда Вероника совсем отвернулась от него, вдруг четко произнес:

– Карим!

– Что? – От неожиданности Вероника чуть с кушетки не упала.

– Если мальчик родится, то назовем Карим, – важно пророкотало это чудовище. – Если девочка, то будем выбирать имя вместе. Но пацан – точно Карим.

– Руслан, ты вообще слышал, что я тут говорила? – Слезы резко закончились.

– Ты что-то говорила? – Гризли вставил в левое ухо палец. Потряс. Потом повторил эту же процедуру с правым.