Сто оттенков ночи

Лазарь посмотрел на меня в зеркало дальнего вида и стал рассказывать о пациенте, которого сегодня удалось им вместе спасти.

Я несколько раз заглядывала в телефон. Игнат непрерывно мне звонил, но ответить я не могла.

Я: Со мной все хорошо.

Быстро напечатала и отправила Воронову.

Наверное, моя семья ждала, что побуду немного с ними, но я очень устала, мне хотелось прилечь и желательно уснуть. Игната мое сообщение не успокоило, он продолжал звонить и писать. Не стала с ним переписываться при Лазаре. Он бы сунул нос в мою переписку: «С кем общаешься?» или «Кто тебе так поздно пишет?».

В доме за то время, что я не была, практически ничего не изменилось. Несмотря на «мужское царство» квартира сияла чистотой.

— Ева, давай, ты несколько дней проведешь у нас? Я не настаиваю, но мне будет спокойнее, если эти дни ты будешь под присмотром. Завтра вечером я принесу перевязочный стерильный материал и поменяю тебе повязку, — попросил родитель.

— Я подумаю, пап. Ответ дам утром.

— Хорошо. С меня завтрак, как в старые добрые времена, — улыбнулся он грустно.

— Пап, я устала. Пойду, прилягу.

— Да, конечно, дочка. — Отец с Лазарем направились в кухню, что-нибудь перекусить.

В моей спальне все осталось так, как в тот день, когда мы с мамой отсюда ушли. Я прошлась по комнате, заглянула в шкаф, выдвинула все ящики. Нашла старый дневник, фотографии…

Слезы сами полились из глаз. Немного побыв в квартире, я решила, что со мной ничего не случится, если я задержусь здесь до выходных. Я хочу о многом подумать. Да и отработки мне Воронов не отменял, пока папа с братом будут на работе, я стану усердно готовиться. Тут мне никто не помешает заниматься."

"Телефон остался в кармане куртки, и он за это время успел окончательно разрядиться. Представляю, в каком бешенстве Воронов, что я не беру трубку. Выйдя из комнаты, я заглянула в кухню, папа мыл посуду.

— А Лазарь где? — спросила я.

— Ушел к себе.

— Хочу у него зарядку попросить, — стала объясняться. Неловко было оставаться с ним наедине. Не знала, что и как сказать. Он мне кивнул и я вышла.

Постучав в дверь спальни Лазаря, тут же услышала:

— Входи, Ева. Спасибо, — произнес он, как только я переступила порог его комнаты. Он с кем-то переписывался, но отложил телефон в сторону.

— За что? — недоуменно спросила я. Вроде не прикалывается.

— За то, что не стала ругаться с отцом. Он чуть с ума не сошел, когда ему сообщили о том, что с тобой случилась беда.

— Лазарь, ободранные колени и небольшое рассечение кожи нельзя назвать бедой. — мне от его откровений стало как-то стыдно.

— Корчишь из себя крутую, — усмехнулся он. — Ты же не просто так пришла?

— Зарядку дашь? Моя в общаге осталась.

— Держи. — передал он мне шнур. — Не хочешь со мной посидеть?

— Нет. Не сегодня.