Сто оттенков ночи

Я тоже удивился, когда узнал, что она ваша дочь.

В кабинете повисла недолгая пауза, которую я не спешил заполнить.

— Я не только об этом хотел поговорить.

«Что еще?»

— Вот результаты анализов моей жены, — протянул он мне папку. Взял я ее по инерции. — Операция на открытом сердце — замена клапанов, — сквозь зубы проговорил он. — Как ты понимаешь, сам я оперировать не могу. У Карпухина все расписано на три месяца вперед, я к нему уже обращался. Шабко… — замялся Тополев. — Будем говорить открыто, он не тот специалист, которому я готов доверить жизнь своей супруги. Ильясов вернется из Германии через месяц. Остаешься ты. Я прошу тебя… Кикнадзе и Левин будут ассистировать. — моя рука так и зависла с папкой в воздухе.

«Дерьмо!!!» — орал я мысленно.

Никто не поймет, если я откажусь. А если соглашусь и случится непоправимое?! Стать убийцей матери любой женщины?! И как потом жить? Смотреть друг другу в глаза?

— Хорошо, — принял я решение. Тополев поднялся из-за стола и потянул мне руку.

— Я не думал, что ты согласишься, — возбужденно произнес он."

"«Я тоже не думал, но выхода мне не оставили!»

Если не получится спасти женщину, виноватым в любом случае останусь я!

Глава 27

Ева

Оперировать маму будет Игнат. Несмотря на мою веру в этого мужчину и любовь, я тревожусь. Гоню от себя плохие мысли, но а вдруг…

Как мы потом будем жить дальше? Отец не должен был просить его! Но с другой стороны папа выбирал среди лучших кардиохирургов и остановился на Игнате. Выбор родителя одобрили и поддержали все коллеги на работе.

Мы не отдалились после того, как Ворон сообщил мне эту новость. Наши ночи наполнены страстью, вечера тихой романтикой, только смеха в доме не слышно. Мы даже улыбаемся не от души, будто берем эту радость в долг, оглядываемся неизвестно на что.

Завтра у мамы операция. Последние два дня я практически не спала. Ворон вечерами изматывал себя в тренажерном зале, затем уходил в кабинет. Я старалась его не тревожить. Мы оба понимали, как много стоит на кону: жизнь моей мамы и наше будущее.

Единственной хорошей новостью за последнее время стало увольнение нового преподавателя. Теперь цикл топографической хирургии нам будет читать Игнат. Он на это отреагировал равнодушно. Ворон принял решение уволиться из института, как только на его место найдут достойную замену. А я не отговаривала. Зачем? Воронов и так работает на износ.

Расписание занятий не изменилось, во вторник студенты приехали в городскую больницу. Многие на курсе знали, что завтра у моей мамы операция, поэтому старались поддержать. Находились рядом, отвлекали разговорами.

До начала занятий оставалось минут пять, мы стояли у кабинета, подпирали стены и о чем-то негромко беседовали. Игнат никогда не опаздывал, на часы можно было не смотреть.