Стилист

Он хотел давать интервью в газетах и по телевидению, он мечтал о том, чтобы по его нетленным произведениям снимали фильмы, которые становились бы лауреатами «Оскаров». И не понимал, почему его творения никто не хочет печатать.

Отчаявшись завоевать благосклонность японских издателей, он пытался пристроить свои рукописи в других странах, но там ему объясняли, что могут рассмотреть вопрос только о книге, написанной на общедоступном языке, например, на английском. Чтобы оценить материал, написанный иероглифами, нужен переводчик, а труд переводчика должен быть оплачен. Кому ж охота платить переводчику, если нет гарантии, что вещь стоит того? Вот если бы речь шла о всемирно известном писателе, таком, например, как Мацумото или Ехира, тогда другое дело, потому что это признанные мастера и тут есть уверенность, что произведение хорошее. А если и плохое, то ведь такого масштаба имя само себя продает независимо от уровня написанного.

Автор за собственные деньги заказал перевод одной книги, но качества того, что в результате получилось, оценить не смог – английский он знал очень слабо, только на уровне бытовой разговорной речи, ни писать, ни читать на этом языке не мог. Вероятно, переводчик строго следовал оригиналу, потому что издательство, куда автор принес английский вариант, отказалось от рукописи, прочитав первые несколько страниц.

Неудачи не сломили этого жизнерадостного оптимиста. И он продолжал творить. То ли он твердо верил в свою звезду, то ли просто остановиться не мог. Его произведения больше напоминали очень сжатый пересказ насыщенного событиями кинофильма, но автор этого не понимал. Будучи человеком не особенно образованным и начитанным, он не видел разницы между своими творениями и той литературой, которая издавалась массовыми тиражами, он не замечал убогости своего языка, а если и замечал, то сделать с этим все равно ничего не мог.

И вдруг на горизонте возник российский издатель, который купил «на пробу» одну вещицу. Автор уже ни на что особо не надеялся, поэтому отдал рукопись за сущие гроши, только чтобы обозначить факт продажи. Он бы и задаром отдал, лишь бы напечатали, поскольку был, как уже говорилось, человеком небедным, но до крайности честолюбивым.

А переводчик Владимир Соловьев сделал из этого полубезграмотного рассказа настоящую конфетку. И этим было положено начало целой серии книг одного автора, книг, которые пользовались бешеным успехом у российских читателей и прекрасно раскупались, принося прибыль издательству. «Шерхан» приобрел тридцать две рукописи, из которых четырнадцать уже вышли в серии «Восточный бестселлер». Осталось еще восемнадцать, а автор-то продолжает сочинять…

– Теперь я понимаю, почему «Шерхан» так за тебя держится, – заметила Настя.