Стилист

Не далее как сегодня я вел переговоры с представителями двух банков, и они мне, к сожалению, отказали.

– Почему? Они считают вас ненадежным партнером?

– Надеюсь, что нет. У нашего издательства хорошая репутация, это все подтвердят. Банки не верят в мою затею. Она действительно совершенно новая и очень необычная. А я уверен, что на этом мы могли бы заработать достаточно, чтобы оплатить лечение Володи в хорошей клинике.

– Вы полагаете, лечение ему поможет?

– Я знаю точно. Видите ли, позволю себе открыть вам секрет, если вы сами до сих пор этого не знаете. Володя вам говорил, что с ним случилось?

– Нет. Он избегает эту тему.

– Вот видите. А я знаю, что все это на нервной почве. Психогенный паралич. Он очень тяжело переживал смерть жены, а когда выяснилось, что единственный сын не хочет ни учиться, ни работать, употребляет наркотики и водит компанию с криминальным элементом, Володя уже не смог этого перенести. Я специально консультировался со специалистами, за рубежом такие случаи лечат очень успешно.

– Значит, здоровье Соловьева на данный момент находится в руках банка, который согласился бы оказать спонсорскую помощь вашей затее? Я правильно вас поняла?

– Правильно. И где искать такой банк – ума не приложу.

– Я тоже, – усмехнулась Настя.

Она с самого начала разговора поняла, к чему клонит Есипов, и твердо решила на провокацию не поддаваться.

– И вообще я бы на вашем месте не спешила, – сказала она. – Вы, наверное, знаете, что в доме у Соловьева произошло убийство. Меня, например, следователь раз пять уже допрашивал. И я поняла, что его очень сильно подозревают в убийстве собственного помощника и собственной любовницы. Так что, может быть, его ждет не лечение за границей, а обвинительный приговор.

– Вы не должны так говорить. И даже думать так не должны, – с неожиданной горячностью заявил Кирилл. – Володя невиновен.

– Откуда вы знаете?

– Я чувствую. Я знаю его не один год, мы работаем вместе с первого же дня, с тех пор, как было основано издательство. Он не мог этого сделать.

– Но у милиции другое мнение.

– Они его изменят. Они просто еще не разобрались.

Настя ничего не ответила, и до конца танца они больше не обменялись ни словом.

* * *Бессонница стала привычной. Он лежал в своей спальне с открытыми глазами и прислушивался к шорохам. Андрея больше нет, на втором этаже никто не ходит. Если звуки и доносятся, то только со стороны холла, где круглосуточно дежурит милиционер.

После того как Анастасия нашла в его бумагах какое-то письмо, она больше не приезжала и даже не звонила, и Соловьев вдруг почувствовал, что никогда раньше не был таким одиноким.