Стилист

– А мимо проходить случалось?

– Наверное. – Он пожал плечами. – Я как-то внимания не обращаю на это. Иду себе и иду.

Коротков вытащил список Коли Селуянова, разложил на столе карту Москвы и начал подробно выспрашивать Черкасова обо всех его передвижениях за последние несколько месяцев. Времени это заняло много, упоительный запах курицы с чесноком стал заметно слабее – видно, еда остыла, а может, ее уже и не осталось. Всего строек, на которых в интересующее сыщиков время использовался бетон той самой редкой марки, было четыре, включая «Мечту». И если верить словам Михаила Черкасова, ни на одной из них он не был и даже близко не проходил.

Если Черкасов лгал, то нужно было скрупулезно обследовать местность вокруг этих четырех объектов в поисках места, где он держал похищенных юношей.

Если же он говорил правду, то нужно было понять, каким образом грязь с одной из этих строек попала в его квартиру.

И хорошо было бы при этом решить, верить Черкасову или все-таки не верить.

* * *Экспертиза хороша тем, что позволяет получать ответы на самые разные вопросы. Но плоха тем, что ответы эти приходится ждать довольно долго. Примерно месяц. Если быстрее – то только на личных контактах или по приказу вышестоящего начальника."

"Образцы грунта с четырех объектов уже лежали у экспертов, но рассчитывать на немедленный ответ было бы верхом неоправданного оптимизма. Единственным, на что приходилось надеяться, был факт нахождения дела Черкасова на контроле у руководства ГУВД. Под это традиционный месячный срок сократили до десяти дней. Казалось бы, что такое десять дней? Да ерунда, и говорить не о чем. Но только не в тех случаях, когда тебя ежедневно вызывают на ковер, требуют отчитаться о проделанной работе, а над твоей головой как дамоклов меч висит угроза скандала на национальной почве. Отец Валерия Лискина, чей блокнот был обнаружен в квартире Черкасова, оказался человеком энергичным и инициативным, а в лице журналиста Гиви Липартии он нашел понимание и поддержку, так что разгромная, разоблачительная статья о царящих в милицейских кругах равнодушии, бездеятельности, непрофессионализме и, главное, антисемитизме уже была написана и ждала своего часа. О чем разгневанный Лискин не замедлил сообщить руководству ГУВД.

Всю тяжесть этой ситуации полковник Гордеев мужественно нес на себе, стараясь не дергать подчиненных и не мешать им работать. Он знал, что оперативники делают все, что нужно и как нужно, они, не дожидаясь результатов экспертизы, осматривают каждый куст и каждый закоулок в районе четырех строек, как уже завершенных, так и текущих. Опрашивают всех знакомых Черкасова, выясняя, не упоминал ли он когда-нибудь о том, что бывал в одном из этих четырех мест.