Стилист

И насколько я понимаю, фокус весь в том, что Соловьев ведет очень уединенный образ жизни, в город выезжает несколько раз в год со строго определенной целью и тут же возвращается домой. И мало с кем общается. Эдакий затворник. При таком образе жизни он почти со стопроцентной вероятностью не узнает, что книги появляются на прилавках после истечения срока действия договора. Любой другой переводчик об этом узнает очень быстро, с ним такие номера не пройдут. Если я не ошиблась, весь сыр-бор как раз и разгорелся из-за того, что к Соловьеву случайно попала бумажка, из которой явно видно такого рода нарушение."

"– А ты не передергиваешь? – недоверчиво спросил Виктор Алексеевич. – Уж больно чудно. Раньше мы с таким не сталкивались.

– Так раньше и жизнь была другая. Вся издательская деятельность была монополизирована государством, в тираже каждый экземпляр был на учете, там не смошенничаешь. И то, кстати, не факт, что раньше так не делали. Братьев Вайнер, братьев Стругацких или какую-нибудь «Анжелику» при существовавшем тогда спросе можно было выпускать миллионными тиражами – все бы разошлось в мгновение ока. А вы видели когда-нибудь книгу, на которой стоял бы тираж в миллион экземпляров?

– Видел, – уверенно отпарировал Гордеев. – Отчетный доклад ЦК очередному съезду партии. И бестселлеры дорогого Леонида Ильича.

– Вот-вот. А я зато видела сборник стихов Евтушенко, изданный в начале семидесятых тиражом в сто тысяч экземпляров, так его днем с огнем было не сыскать. Из магазинов в три дня смели, из-под полы перепродавали втридорога. Так что, уверяю вас, Виктор Алексеевич, при хорошем знании рынка и покупательского спроса и при налаженной сети реализации деньги на книгах можно делать совершенно сумасшедшие. И наши издатели из «Шерхана» очень не хотят, чтобы об их доходах узнал переводчик Соловьев, которого они нагло обманывают, пользуясь тем, что он инвалид и из дома почти не выходит.

– Хорошо, допустим, ты меня убедила. Бумажка случайно, по чьему-то недосмотру попала к Соловьеву, шерхановцы подсылают к нему Собликову, которая втирается в доверие с помощью Коренева и пытается найти эту бумажку раньше, чем ее обнаружит переводчик. Но кто их убил-то? Если не сам Соловьев, то кто? И если не из ревности, то из-за чего? Есть у тебя идеи?

– Ни одной, – честно призналась Настя. – Ни самой малюсенькой. То есть я понимаю, что нужно раскопать все, что можно, про Коренева и Собликову. Особенно про Собликову, учитывая ее криминальную деятельность в прошлом и в настоящем. Вероятно, убить хотели кого-то одного из них, а второй просто под руку попался и видел убийцу. Из гостиной двери ведут в кабинет и в спальню Соловьева, обе комнаты расположены рядом.