Стилист для снежного человека

Но среди и русских, и немцев, и французов, и эфиопов больше нормальных людей, которые судят о человеке не по национальности. Сара Абрамовна имела много друзей с фамилиями Иванов, Петров, Сидоров и не стала спорить, когда единственный сын привел в дом невестку – Нину Никитину.

Для Сары была важна не принадлежность к иудейской вере, а искренность любви девушки и Николая. Естественно, Сара не имела ничего против одноклассников Коли, в частности, Владлена Богоявленского, который почти каждый день прибегал на огонек. Владлена влекли книги, собранные Исааком, и то, что Богоявленский стал поэтом, в конечном итоге заслуга старика Шнеера, который дал мальчику в руки не только Пушкина и Лермонтова, но и Блока, Брюсова, Бальмонта, любовную лирику Маяковского и Есенина.

– Значит, утверждение Владлена о близком общении с Николаем правда, – уточнила я.

– Да, – кивнула Нина Алексеевна.

– Тогда слушайте дальше, – воскликнула я и самозабвенно начала лгать.

Чем больше абсолютного вранья выдавала я, тем сильней раскрывались у старухи глаза.

– Какая наглая ложь, – заорала она в конце концов, – Николай никогда не был стукачом!

– А Богоявленский утверждает иное!

– Коля был не способен рассказать в КГБ про рукопись Владлена!

– Поэт пишет обратное.

– Он лжец!

– Вполне вероятно. Но доказательств нет.

– Николай Шнеер работал в НИИ!

– Помните название учреждения?

Нина Алексеевна заколебалась.

– Увы. Институт философии, истории и литературы вроде.

– Такого не было.

– Ну… Коля скончался в восемьдесят шестом, память меня подводит.

– Он умер достаточно молодым?

– Да уж! – вздохнула Нина Алексеевна.

– А что с ним случилось?

– Ненужное любопытство!

– Да, конечно, простите. Только Богоявленский утверждает, что Николай покончил с собой, якобы его совесть замучила!

– Какая мерзость! – воскликнула Нина Алексеевна. – На что только люди не идут, дабы получить деньги! Клевета! И ведь что ужасно: люди склонны верить напечатанному слову. Мой несчастный муж сейчас небось в гробу переворачивается! Николай Израилевич погиб трагически, он отправился на дачу к своему приятелю, давно покойному уж теперь, Леониду Волочкову, тот созвал друзей на день рождения. Я поехать не могла, подцепила грипп и осталась дома. Может, отправься я тогда с мужем, так и беда мимо прошла. Вечером Коля собрался домой, он практически ничего не пил, так, наверное, пригубил рюмку, Шнеер не испытывал никакого удовольствия от спиртного, но воинствующим борцом за трезвость не был.

Дело происходило зимой, стоял мороз. Николай поднял воротник у пальто, опустил уши у шапки, завязал их под подбородком и бодро пошагал к станции.